Егор подал Ольге чемоданы, помахал ей рукой, ког­да дочь выглянула из окна. Вскоре поезд тронулся. Платонов смотрел вслед, пока состав не скрылся за поворотом. Вот и перрон опустел. Не слышно стука колес, человек шел домой, не видя под ногами дорогу. Он долго сидел на скамье возле дома, не замечая любопытных взглядов соседей, осуждающе качающих головами:

— Ну, и набрался мужик.

— На радостях. Еще одна забота свалилась с плеч.

— Уж теперь оторвется на полную катушку.

— С бабами что ли?

— Да с чем хошь!

— Так в доме теща осталась!

— А кто она ему нынче? Чужая морока. В любой момент поджопника даст.

— Егор, Егорушка, пошли домой, милый,— вышла во двор Тарасовна и, взяв под локоть, увела зятя от пересудов.

Не скоро пришел в себя человек. Оставшись со­всем один, он стал раздражительным и угрюмым.

Его состояние заметили. На выходные Соколов и Касьянов снова вытащили Платонова на рыбалку. Ночью у костра заговорили с ним по душам.

— Думаешь, только тебе тяжко? Дочка уехала! Но ведь учиться! А могла и замуж выйти на материк. Дев­ку не удержишь! Теперь помогать ей станешь. Каждый месяц! Такова отцовская доля, но ты не горюй. Хо­чешь, порадуем? — предложил Александр Иванович.

— Чем? — устало спросил Платонов.

— Тебя в звании повысили.

— Ну, и что с того? Меня жизнь сначала из мужей, теперь из отцов разжаловала.

— Не темни. Все образуется и вернется на круги свои! — тряс Соколов Егора.

— Кто куда вернется? Никому не нужен!

— Кончай сопли жевать, дружбан! Ведь понять дол­жен сам, без базара! Мы с Федей не зря над тобою бьемся. Замену себе лепим из тебя! До пенсии обоим недолго осталось. Я только ее жду, чтоб скорее на Украину слинять. Там уже квартиру купили, обставили целиком. Даже машина с гаражом имеются. Дачу при­купили. Уеду и буду отдыхать до конца жизни. Федя тоже не терял время зря. Погоди, и ты распрямишься! Не зацикливайся на бабах, не верь им! Для себя живи! Сбрось с шеи семейный хомут!

— А одному что нужно? — вздыхал человек.

— Ты вот что: помимо своего дела начинай осваи­вать все! Средства связи, работу охраны, короче до хозяйственных проблем. Мы с тобой не шутим. Да и ты — не мальчик! Время летит незаметно. Когда при­дет пора принимать зону, чтоб был полностью готов к работе и не робел, не терялся. Ведь подсказать и помочь некому будет. А в нашем деле, сам знаешь, не то минута, случается, секунда дорога! — положил руку на плечо Егора Касьянов.— На первых порах труд­но будет, потом втянешься.

— В каждое дело и ситуацию вникай. Случается, они иногда повторяются. Особо в вашей зоне! Хотя и в моей не без ежа под задницей. Ни одной ночи не заснешь спокойно. Если не придушат, так утопят в «па­раше», или снова в бега какой-нибудь козел намылит­ся. Отлавливай пидера по Поронайску. Вон вчера двое хотели смыться. А на море шторм такой, что не высу­нуться. Поймала охрана в луч прожектора, а те двое уже на середине. Дали по ним очередью, и конец. Го­ловы насквозь прошили. Утром обоих на берег выбро­сило море. Иного выхода не было. А ведь дурье дре­мучее! Одному из них чуть больше года оставалось. Чего в побег намылился? Оба из одного барака, все­гда в паре работали.

— За такими всегда глаз да глаз нужен,— встрял в разговор Касьянов.— У нас в столовой тоже драка завязалась. Бабы меж собой хуже собак сцепились. Из-за жратвы. Одной зэчке забыла повариха мясо по­ложить в миску. Та и наехала без стопоров, полезла с разборкой на кухню. За нею все следом. Повариху схватили, хотели голой задницей в кипящий котел су­нуть, но дудки. Не вышло. Жопа не вписалась, оказа­лась шире котла! Не рассчитали зэчки, что эта задни­ца поварская. Она и должна быть как выставка. Но повариха к тому же ушлой оказалась. Когда ее приме­ряли на котел, она поджала ноги, уперлась в край котла, из него как ливануло! Всем передницы ошпарила ми­гом. И не только, но и ноги, животы, сиськи! Короче, с десяток баб поплатились своими причиндалами. А повариха соскочила с печки, легким испугом отде­лалась. Только подошвы тапок подпалило малость. Остальное все цело. Вот тебе и наказали! Ну, помощ­ницам по кухне по соплям досталось мимоходом. Но такое проходит быстро. Зато нападавшие в больничке валяются. Хотел их в «шизо» впихнуть, чтоб остыли малость, да врач отговорил. А уж как бы проучил сво­ру! Ишь, лахудры, им еще мясо подавай! Я сам дома не всякий день его вижу! — возмущался Касьянов.

— А я слышал, что те бабы уже за столовой меж собой передрались! — вспомнил Егор.

— Вот я о том и говорю! Лишь бы кулаками пома­хать стервам! Засиделись в цехах, подвигаться захоте­лось. Налетели на охранниц, мол, им повариха мяса много дает. Короче, когда разогнали свору, раскидали кого куда, я приказал повару ставить на раздаче бри­гадира из цеха, чтоб не было больше шухера. Против этой бабы, она у них бугриха, ни одна зэчка хвост не поднимет. Эта любой стерве глотку перекусит.