Медб с горечью рассмеялась:

– Бабушкины сказки! Мы не верим этому детскому вранью!

Корум обратился к Хисаку Солнцекраду:

– Ты помнишь предназначенный мне меч? Этот ли меч ты видел в бою?

Он вытащил свой отливающий лунным светом меч, и лезвие вспыхнуло странным бледным сиянием.

– Этот ли меч ты видел, Хисак?

Тот покачал головой:

– Конечно нет. Я бы узнал его. Разве я не присутствовал при обряде?

– Да, ты был там. И будь при мне меч такой силы, разве я не использовал бы его в битве?

– Скорее всего… – признал Хисак.

– И посмотри! – Корум поднял серебряную руку. – Что это за металл?

– Конечно серебро.

– Да! Серебро! И была ли у другого, у Караха, – была ли у него рука из серебра?

– Теперь я припоминаю, – нахмурившись, сказал Амергин, – что рука не выглядела как серебряная. Скорее всего, то было поддельное серебро…

– Потому что настоящее серебро убивает подменышей! – бросил Илбрек. – Это всем известно!

– Тут просто какой-то запутанный обман, – сказала Медб, но в ее обвинениях уже не было прежней уверенности.

– Но в таком случае где же сейчас тот подменыш? – спросил Моркиан Две Улыбки. – Почему стоило исчезнуть одному, как тут же появляется другой? Если бы мы увидели рядом вас обоих, это бы нас сразу убедило.

– Хозяин Караха мертв, – сказал Корум. – Гофанон убил его. И Карах отнес Калатина в море. Там мы в последний раз видели их обоих. Поверьте, нам уже пришлось сойтись в бою с моим двойником.

– Почему вы все вернулись, – спросила Медб, откидывая назад длинные рыжие волосы, – если знали, что наше положение здесь безнадежно?

– Зачем мы спешили вам на помощь? Это ты имеешь в виду? – осведомился Джери-а-Конел.

Хисак ткнул в него пальцем:

– Я видел и тебя рядом с Калатином. Единственный, кто не присоединился к нашим врагам, – это Илбрек.

– Мы вернулись, – сказал Корум, – потому что достигли цели нашего пребывания на Инис Скайте и принесли вам помощь.

– Помощь? – Амергин уставился на Корума. – Ту, о которой мы говорили?

– Именно ту. – Корум показал на черно-белого кота и шкатулку из бронзы и золота. – Вот она…

– Не предполагал я, что она предстанет в таком обличье, – сказал Амергин.

– И вот еще что… – Илбрек вытащил какой-то предмет из седельного вьюка. – Без сомнения, его выбросило на берег Инис Скайта вместе с обломками одного из кораблей. Я сразу же узнал его. – Он показал старое, из растрескавшейся кожи, седло, найденное на прибрежной полосе.

Амергин буквально задохнулся от изумления и протянул к нему руки.

– Я знаю его. Это последнее из наших сокровищ, которое мы не могли найти, если не считать Ожерелья и Котла – те по-прежнему в Каэр Ллуде.

– Да, – сказал Илбрек, – и конечно, ты знаешь пророчество, относящееся к этому седлу?

– Точно вспомнить его не могу, – признался Амергин. – Но всегда удивлялся, почему явно бесполезное старое седло находится среди наших сокровищ.

– Это седло Лаэгайре, – сказал Илбрек. – Лаэгайре был моим дядей. Он погиб в последней из девяти битв. Ты должен помнить, что он был наполовину смертный…

– И под ним был желтый конь, – произнес Амергин, – которого мог оседлать лишь тот, кто был чист духом и дрался за правое дело. Вот почему седло и хранилось среди наших сокровищ.

– Именно поэтому. Но я упомянул об этом отнюдь не для того, чтобы потянуть время. Я знаю, как вызвать желтого коня. И я готов это сделать, чтобы доказать вам, что Корум не лжет. Позвольте мне призвать коня и дайте Коруму оседлать его. Если конь примет его, то вы поймете, что он чист духом и сражается за правое дело – за ваше дело.

Амергин посмотрел на своих соратников.

– Это справедливо, – сказал верховный король.

Только Медб была не согласна с его решением.

– Они хотят обмануть нас колдовством, – сказала она.

– Я увижу это, – ответил верховный король. Я Амергин. Не забывай этого, королева Медб.

Выслушав упрек своего верховного короля, она отвернулась.

– Освободите место вокруг алтаря, – велел Илбрек, бережно поднимая седло и водружая его на огромную каменную плиту.

Все отступили от алтаря, расположившись вдоль кромки малого круга монолитов, и все смотрели, как Илбрек вскинул златоволосую голову к холодному небу и раскинул огромные руки – красное золото браслетов сида брызнуло легкими бликами, и Корум вновь ощутил огромную силу, которую излучал это благородный бог варваров, сын Мананнана.