И сейчас у него остался последний шанс.

Он пришпорил коня и поскакал прямо к рядам индусов. Воины недоуменно повернулись в его сторону, предполагая, что он собирается покончить жизнь самоубийством. От людской массы отделился целый эскадрон, чтобы разобраться с этим отчаянным одиноким всадником. Но когда эскадрон оказался в каких-нибудь тридцати ярдах от него, Питер натянул поводья, соскочил с коня, который тяжело дышал и мог помешать исполнить задуманное, одним движением сорвал лук с плеча, выхватил стрелу из колчана, наложил ее на тетиву, прицелился и выстрелил. Затем выпустил следом еще одну стрелу.

Приближающиеся индусы застыли на месте от изумления, дав ему тем самым возможность сделать еще один выстрел. Они еще не успели опомниться, а он сделал еще два выстрела — теперь уже по ним. Стреляя в упор, он не мог промахнуться. Два человека упали. А молодой Блант уже сидел в седле, уносясь прочь. Немного отъехав, он остановился и оглянулся, услыхав тревожные возгласы в стане врагов.

Слон Хему стоял на коленях, громко трубя и мотая хвостом. Стрела Питера вонзилась ему прямо за ухо. А в хаудахе лежал Хему и тщательно пытался вытащить стрелу из шеи.

— Глупый мальчишка, — ворчал Байрам-хан. — Твоя опрометчивая выходка чуть не стоила нам победы.

— Напротив, Хан Бабу, — возразил Акбар, глядя на голову Хему. Несостоявшийся раджа уже умирающим был притащен к победителю и здесь обезглавлен. — Именно маневр молодого Бланта дал нам возможность победить такого врага. Я никогда не видел столь меткого выстрела с большого расстояния. Поистине ты — человек среди людей, молодой Блант.

— Все англичане могут стрелять на такое расстояние и так же метко, мой государь, — сказал ему Питер.

Акбар задумался, а затем оглядел поле битвы. Питер удивился: первое поле битвы при Панипате выглядело, видимо, так же, с мертвыми и умирающими повсюду. Падение вождя повлекло за собой бегство всех индусов. Могольской кавалерии во главе с самим Акбаром не оставалось: ничего иного, как только преследовать их, добивая.

Руки мальчика были в крови — ведь он сражался как истинный внук Бабура.

Сейчас он смеялся.

— Это твоя благословенная погоня, — заметил он. — Ты достойный преемник Блант-бахадура, и я даю тебе этот титул. Блант-бадахур! Ты всегда будешь со мною рядом.

Байрам-хан молча гладил свою бороду.

— Мы старые люди, — сказал Акбар, — и нам есть что вспомнить.

Говоря это, он несколько лукаво посмотрел на Питера Бланта. Питеру исполнилось семьдесят пять лет. По христианскому летосчислению, это произошло в 1600 году. Он для падишаха значил больше, нежели просто самый старый из приближенных.

Все сидящие вокруг Могола были не менее уважаемы их хозяином. Действительно, компания оказалась весьма необычной, единственной в мировых анналах. Здесь собрались такие разные по происхождению, расовому и религиозному, люди.

Вот бледнолицый английский христианин. А рядом с ним совершенно светлокожие братья мусульмане Абул Фазл и Шейх Файзи. Темнокожий с орлиным профилем раджа Бирбал, брамин, по соседству с совершенно темнокожим индусом-солдатом Тодаром Малой.

«Да, мы многое можем вспомнить», — подумал Питер. Иногда он сам удивлялся обилию приключений, выпавших на его долю. Но все им сделанное можно было увидеть вокруг в виде построек, прочитать по налоговым спискам. Или, например, стоя рядом с падишахом, смотреть на парад войск, в формирование которых и он вложил свой труд. Да, сорок лет успех сопутствовал Моголу!

А ведь начиналось все не так безоблачно. Победа над Хему принесла Акбару ключи от Дели, но четырнадцатилетний мальчик тогда был окружен несметным числом врагов, причем даже и среди своих приближенных.

Не то чтобы Байрам-хан, хан из ханов, как он сам любил себя называть, или Хан Бабу, как его называл Акбар, — и он, надо сказать, очень ценил этот титул, — когда-либо считал себя его врагом. Все его благоденствие было связано с силой и славой Могола, однако он считал, что это должна быть сила и слава, задуманная самим ханом и им же контролируемая.

Все последующие четыре года Акбар мирился с подобным опекунством. Питер уже почти отчаялся, сознавая, что жизнь его висит на волоске, — просто пока у Байрама не хватает времени на варвара-иностранца. Только постоянный интерес Акбара к жизни Европы и его глубочайшая признательность Питеру Бланту за ту удачно выпущенную стрелу являлись гарантами его безопасности.