Георг сдержанно улыбнулся:

— Ты не меня уговаривай, а скалу. У нее основание больно ненадежное. Если там внутри пустота… Даже маленького взрыва будет достаточно, чтобы скала рухнула в эту сторону и все завалила.

— Еще чего придумай, думатель! — предложила сверху Инка.

— А ты, детеныш, молчи! Термопланом себе управляй и в дела умных людей не лезь, — огрызнулся разом погрустневший Чак. — Когда думалка отрастет, тогда и будешь старшим советы давать. И лестницу спускай, главный будет в кабине кумекать. Когда я за руль держусь, сразу думатель с пол-оборота заводится.

Карлик забрался в свое кресло, положил ручки на рулевое колесо и без оптимизма оглядел расстилавшуюся под «Каботажником» желтую равнину — песок и камни, редкие колючки. Слева тянулась скалистая гряда.

— А может… — бормотал Чак, озирая окрестности, как будто надеялся, что помощь придет оттуда. И тут же сам себя одергивал: — Нет, не сработает. Или?.. Нет, не получится. Эй! — вдруг заорал он так, что стоявшая рядом Инка подпрыгнула. — Что это вон там? Вон, видишь?!

— Чего орешь? — В кабину заглянул Георг.

— Чуть сердце через горло не выскочило, — с укоризной добавила Инка.

— Бинокль мне! — воскликнул Чак и сам схватил висящий перед ним на ремешке бинокль, жадно приник к окулярам. Георг с Инкой посмотрели в ту же сторону.

Там, дальше на юге, где скальная гряда рассыпалась на холмы и валуны, стоял обнесенный забором маленький поселок, состоящий преимущественно из палаток и навесов.

— Да это камнеломщики, — сказал Георг, ветошью протирая титановые ладони: он поднимал и закреплял якорь.

— А что у них там? Вон вроде рельсы торчит? Это то, о чем я думаю? — требовательно продолжал Чак.

— Подъемный кран, — кивнула Инка.

— Арендовать подъемный кран? — уставился на карлика Георг.

Чак потер руки и, поставив ноги на привязанные к педалям деревянные колодки, передвинул рычаг. Двигатель заурчал, «Каботажник» закачался. Карлик кинул быстрый взгляд в зеркало бокового обзора — на севере в облаке пыли появился небольшой отряд омеговцев.

Поселок стоял рядом с выработкой — фанерная хижина хозяина, десяток палаток и стоянка для двух грузовых самоходов и двух легких сендеров. Все это было обнесено высоким забором из всякого хлама: железных листов, кусков старой кладки, автомобильных остовов, камней, досок — что удалось собрать.

Раскаленный воздух полнился стуком. Изможденные, оборванные люди в большой каменной чаше у основания гряды махали кайлами, ломая гранит. Четверо самых крепких на вид, понукаемые надсмотрщиком с палкой, крутили огромные рукояти крана, по двое на каждую, поднимая на поверхность каменные блоки. По периметру выработки ходили парни в полотняных рубахах и штанах, вооруженные самострелами и обрезами.

Миха Кожистый, хозяин поселка, сидел в фанерной хибаре и обедал. Это был рослый мужчина, красное полноватое лицо заросло черной бородой, которую он иногда подравнивал ножом. Из-под густых черных бровей выглядывали удивительно голубые глаза. Голова у него была абсолютно лысая. Миха хлебал горячую похлебку из котелка и то и дело прикладывался к фляге.

Стукнула, распахиваясь, дверь. В хибару, пригнувшись, вошел управляющий. Содрал с головы белый платок, вытер худое мокрое лицо.

— Еще один пал, хозяин, — коротко доложил он.

— Чего?! — Миха приподнялся, упираясь жирными руками в стол.

— А я что могу сделать? Жара, вот и мрут. Ты б им хоть воды выделил по глотку, глядишь и…

— Чего сказал-то, Влад, подумал? Вода в сезон солнца дороже золота. — Миха торопливо вытер руки о тряпицу, на которой лежал хлеб, и поднялся. — Ладно, идем разбираться.

Кран представлял собой решетчатую ферму, приваренную на широкой колесной платформе под небольшим углом. Для устойчивости ее подпирали несколько железных брусьев. В нижней части фермы был вал с катушкой, на которую наматывалась толстая веревка. Другой конец веревки был перекинут через блок в верхней части фермы. К катушке с каждой стороны крепилась длинная деревянная рукоять, за которую могли взяться двое.

Сейчас кран бездействовал. Солнце стояло в зените, небо было белым от зноя, земля потрескалась и неприятно хрустела под ногами. Двое рабов с одной стороны крана и один с другой сидели на платформе, опустив головы, рядом стоял надсмотрщик. Четвертый раб лежал возле платформы на боку, откинув одну руку, — видимо, как упал, так и не трогали. Работа по погрузке вырубленных блоков приостановилась, но унылый стук кайлами по-прежнему стоял над выработкой.

Миха подошел ближе, перешагнул через тело.