Алана резко остановилась, из ума ее вырвался крик, она стала заталкивать Джин обратно в паб, но не успела. Старик выхватил из мешка автоматический пистолет и выпустил пять потоков желтого огня, громом раскатившегося по старой улочке. Лицо Аланы сделалось алым и бесформенным, а сердце перестало биться еще до того, как она опустилась на землю. Джин пуля угодила в шею. Она упала на руки Джеймса, и ее жизненные силы фонтаном заструились на темную от дождя мостовую.

— Ворожеи не оставляй в живых! note 99 — крикнул старик и, бросив оружие, юркнул в церковный двор.

Джеймс опустился на колени, обнимая Джин, и услышал, как ум ее произнес то, что голос был уже не в силах произнести:

Кэти и Дэвид… люби их… продолжай работу…

Он наклонился и поцеловал ее; рассудок отказывался принять происшедшее. Только не она. Только не так. Они были до смешного счастливы вдвоем. Полная идиллия все тринадцать лет совместной жизни, творчества, сотрудничества, воспитания зачатых в любви детей. Такой конец просто невозможен.

Я всегда с тобой , сказала она.

Он снова поцеловал ее и вдруг услышал дикий вопль. Потом кто-то пихнул его в спину, и он увидел Нигеля, вихрем несущегося к церковным воротам.

Не надо , предостерегла его Джин, останови его.

Джеймс продолжал сжимать ее в объятиях, и она сумела собрать остатки принудительных сил.

Беги, пока не поздно!

Он бережно опустил ее на камни. Люди, ахая и крича, вываливались из паба. У тротуара остановилось несколько машин, откуда выглядывали искаженные ужасом лица. Расталкивая пешеходов, Джеймс помчался к церковному двору. Под одним из вековых деревьев, только что покрывшихся нежной весенней листвой, он увидел бушующее оранжевое пламя. Нигель стоял рядом, и его мягкое интеллигентное лицо напоминало мраморные слепки, что украшали все надгробья вокруг. Посреди огня яростно извивался человек, испуская пронзительные крики.

Джеймс сорвал с себя плащ, набросил на горящего и стал катать его по мокрой земле. Внезапно, не говоря ни слова, Нигель прыгнул на Джеймса сзади, развернул к себе и вцепился ему в глаза. Джеймс выпрямился, ухватил приятеля за кисти, оторвал его руки от своего лица. Зрение в одном глазу застилала кровавая пелена.

— Нигель! Опомнись, ради Христа!

— Не мешай! Пусть эта свинья сгорит! — прохрипел Вайнштейн и вонзил зубы в правую руку Джеймса.

Обезумев от боли, Джеймс приподнял низкорослое плотное тело Нигеля над землей и отбросил к дереву. Тот упал, слабо застонав, а Джеймс снова повернулся к человеку, тлеющему под плащом.

Со всех сторон двора сбегались люди; слышался вой полицейской сирены. Пламя погасло. Джеймс размотал плащ и увидел обугленные черты фанатика: ястребиный нос, дерзкий изгиб бровей, впалые щеки — лицо, чем-то очень похожее на его собственное. В глазах без ресниц неумолимый блеск, открытый рот искривился в победной ухмылке.

Джеймс отшвырнул плащ и похромал к Нигелю, который, обхватив ствол дерева, безуспешно пытался встать. Рукав дождевика порван, на лысом черепе расползся багровый кровоподтек Джеймс протянул коллеге левую руку, помогая ему подняться. Нигель в благодарность перевязал укушенную правую руку друга своим носовым платком.

Подоспели полицейские и начали задавать им бесконечные утомительные вопросы. Доктора Нигеля Вайнштейна арестовали по обвинению в преднамеренном убийстве. Позже его выпустили под собственный залог и подписку о невыезде для присутствия на третьем конгрессе метапсихологов, проходившем в Эдинбурге. Доклада он не представил.

В феврале 1995 года суд присяжных оправдал его «за недостаточностью улик». Однако дело получило мировую огласку, и тем самым был нанесен непоправимый ущерб метапсихическому движению.

Судно слежения «Крак Рона'ал» (Крон 466-010111) Сектор 14: Звезда 14-893-042 (Ланда) планета 4 (Ассавомпсет) Галактический год: 1-357-627

8 августа 1994 года

Чудовища крондаки славятся на все Галактическое Содружество своей извечной мудростью, непоколебимой объективностью и железной выдержкой. Однако у огромных существ со щупальцами есть еще одно качество, о котором не подозревает ни одна конфедерация, кроме Лилмика.

В те редкие моменты, когда они уверены, что ни один чужеродный ум не наблюдает за ними, крондаки любят предаться безудержной похоти.

Супружеские пары в уединенной обстановке отбрасывают всякое достоинство и осмотрительность и на короткий промежуток времени полностью погружаются в чувственный экстаз. Они хмелеют от своего сластолюбия и жадно впитывают блаженные ощущения, порожденные их тяжеловесной любовью. Лишь гии, эти чемпионы нимфомании, могут потягаться с крондаками в минуты праздности. Страстные интерлюдии заканчиваются, но память о них остается надолго и окрашивает обычную флегматичность крондаков. И какое-то время монстры испытывают нетипичные приливы добросердечия.