— Все по плану?

— Я же обещал. Но никаких деталей, Киран.

— Мне они и не нужны… Однако я не думал, что ты решишь лично проследить за ходом операции. Не боишься, что тебя узнают?

Виктор засмеялся.

— Я умею маскироваться. А вы нет?

— Покойный Финстер, мой ценнейший сотрудник, пробовал обучить меня этой технике. Но ничего не вышло. Я обходился другими средствами. Старик поднял глаза, и в глубине их сверкнул едва сдерживаемый гнев. — По-моему, мы договорились встретиться наедине.

— Пит Лаплас мне нужен. Он знает здесь каждую тропку, а у меня есть другие занятия, кроме как изучать дорожные карты. Я сам держу связь с Гарсия. Никакой телепатии, никакой электроники. До последнего момента, когда нас уже нельзя будет остановить.

— Ты предупредил всех о моем участии?

— Да. Но, по-моему, вы сбрендили.

— Не важно, — отозвался Киран. — На тебе это не скажется. Есть старый ирландский обычай непременно танцевать, если заплатил волынщику.

— Я давно жду вашего танца.

Киран достал дипломат из черного легкого металла и подал его Виктору через окно.

— Он не заперт. Можешь все проверить здесь или когда встретишься со своими людьми. Но уверяю тебя: все, как договаривались. Моя собственность переходит под эгиду твоей убогой канадской корпорации по завершении некоторых формальностей — сегодня в четыре часа пополудни. В шестнадцать ноль-ноль. Видишь, я беру на веру, что ты выполнишь свою часть договора.

— А как насчет последнего условия? — напомнил Виктор.

Киран болезненно улыбнулся.

— Я предупреждал тебя, что мою последнюю просьбу нелегко будет выполнить, но это справедливое вознаграждение за доступ к системе «звездного удара».

— Ну?

— Моя дочь Шэннон находится в отеле Уайт-Маунтинс… несмотря на мой строжайший запрет. Она рассчитывает, что ты убьешь меня в обмен на ее услуги. Так вот, мне нужно, чтобы ты показал ей документы и компьютерный диск из дипломата. Найдете в отеле компьютер, и пусть она увидит подтверждение нашей сделки. На том же компьютере убедишься в своем доступе к «звездному удару». Но кода ей не открывай. Затем тактично спросишь Шэннон, какую роль она планирует сыграть в ночной операции…

Рука Виктора в перчатке сжалась на металлической ручке дипломата. Ум его был нерушимой крепостью.

— Зачем?

Киран начал было смеяться, но тело его охватили судороги, он застонал сквозь зубы и отчаянно забился под пальто. В раскрытом вороте рубахи Виктор увидел плоское пластмассовое устройство со множеством электродов на проводах, приклеенное к груди старика. Какое-то время Киран беспомощно извивался, пока его пальцы не нащупали кнопку. Он ввел в нервную систему повышенную дозу обезболивания и, переведя дух, откинулся на сиденье.

— Извини, ты что-то спросил?

Лицо Виктора оставалось бесстрастным.

— Не понимаю, зачем вам все это. Хотите, чтобы я подтвердил мою… мой уговор с вашей дочерью? Ведь она только того и ждет.

— Скажи Шэннон, что у нее никогда не было от меня секретов. Скажи, что я всегда знал о двойном экране и имел доступ к ее сердцу. Скажи ей, что она была свободна только в своих фантазиях. Моя маленькая мечтательница! Я горько заблуждался на ее счет, и это едва не стоило мне… моей жизненной цели. К счастью, я нашел иной путь… (Спасибо, Мать, спасибо, дам-нам-там… )

Что это значит, какого черта вы несете, КТО ОНА, чья мать?

— Моя. Я читаю ее молитву. — Киран устало закрыл глаза.

Пошел дождь; на запотевшем лакированном капоте «мерседеса» заплясали жемчужины.

— Иди, — сказал Киран. — Делай, как велено. По реакции Шэннон ты поймешь, в чем моя последняя просьба к тебе. Мать имеет сострадание к моей слабости, избавляет меня от неприятной обязанности. И Шэннон ни к чему, чтобы именно я принес ей последнюю Черноту. Все случится, как предначертано. Дам-нам-там-нам-там-дам-там-дам-нам…

— А код?.. Это он и есть? Молитва?

Глаза Кирана вновь открылись и сверкнули.

Ты сделаешь все как надо с Шэннон?

Виктор медленно кивнул.

— Еще одно… Она вбила себе в голову, что ее дочь Лора — от тебя. В самом конце ты разуверишь ее в этом, чтобы все расставить по местам. Быть может, ты захочешь отобрать Лору у Джерри Трамбле… а возможно, и нет. В отличие от меня, ты ненавидишь делиться. — Лицо Кирана стало пепельно-серым, он натужно дышал открытым ртом. — И все-таки я ее любил. Я их всех любил. Но не тебя… Потому ты и станешь наследником моей ночи.