Виктор применил к нему несильное принуждение:

Киран, погодите, не засыпайте. Вы должны сообщить мне код… Доступ к спутниковой связи. Назовите мне его.

Да, да, это фраза без всякой пунктуации: ПОМНИТЕ ОТНЫНЕ БЛАГОСЛОВЕН БУДУ ДЛЯ ВСЕХ ПОКОЛЕНИЙ. Ключ к смерти энергии, к окончательной тьме… Теперь я должен поспать, а нынче вечером проснусь вовремя, чтобы увидеть… все в порядке, Мать, я сделал это, теперь отдохни…

(Умственный образ.) Виктор увидел его в момент, когда Киран провалился в забытье. Большой цветок с черными лепестками и огненной сердцевиной в чреве едва различимой женской фигуры. Но Виктор Ремилард слыхом не слыхал про Кали, поэтому только выругался по-французски, и видение исчезло.

Открыв «мерседес», он поднял окно, снова захлопнул и, заперев дверцу, оставил Кирана О'Коннора спать у грохочущего каскада до тех пор, пока вечером, ровно в 19. 30, не начнется операция.

Шэннон Трамбле посетила демонстрацию Макгрегора открыто, как и все интересующие ее мероприятия конгресса, в полной уверенности, что строгий костюм, большие черепаховые очки и короткий черный парик, скрывающий рыжие волосы, делают ее неузнаваемой. Понятие умственного почерка, личной модели мысли, столь же компрометирующей, как отпечатки пальцев, было ей неведомо, и она заметно вздрогнула, когда кто-то окликнул ее на выходе из демонстрационного зала:

— Эй, Шэн, привет! Как тебе спектакль?

Высокого лысеющего ученого она никогда прежде не видела и, обдав его ледяным взглядом, процедила, быстро пройдя мимо:

— Вы обознались.

Но принуждение заставило ее вернуться и последовать за ним; громко протестовать она не решилась.

— По всему отелю тебя ищу. — На долю секунды аскетически суровое лицо исчезло, и ей предстал совсем другой образ.

Виктор!

Принудительная хватка окрепла до болевого ощущения, и Шэннон застонала.

— Говори вслух, — тихо приказал он. — Ты не умеешь сосредоточиться на интимном модуле.

— Отпусти меня, черт возьми! Чего ты за мной таскаешься?

— Ты должна быть в Кембридже.

Она поправила очки и отвернулась.

— Я имею право быть там, где пожелаю.

— Всюду надо влезть, да? Пусть и нас вычислят вместе с тобой? Не понимаешь, что здесь полно агентов ФБР?

— Они не меня ищут! — огрызнулась она. — А папу и его помощников. Папа три дня назад исчез. Это я вычислила, что он на пути сюда. Заключительный конгресс метапсихологов для него такая блестящая возможность… И для тебя. Разумеется, я должна присутствовать при финальной сцене. — Она вздернула подбородок и торжествующе усмехнулась. — Сыновья Земли — твоя идея? Что они намерены делать — спалить отель? Старое здание — настоящая трутница. Я остановилась в «Лошади и собаке» во Фраконии, так что можешь…

— Заткнись! — прошипел он. — Думаешь, фейерверк устраивается для твоего развлечения?

Она негромко засмеялась.

— Для нашего. — И тут же выражение лица стало жестким. — Папа заключил с тобой сделку, так? Ты с помощью Сыновей Земли взрываешь отель и всех оперантов, а он обещает отдать тебе все.

— Вот именно.

— Ты дурак, если поверил ему. Папа до смерти не отдаст никому своей власти и не умрет, пока не будет готов к этому. Доктора в недоумении — как он смог продержаться так долго! А я понимаю. Он хочет устроить избиение оперантных умов, чтобы потешить свою безумную фантазию, а если ты станешь ему помогать, он найдет способ отправить тебя вслед за остальными. Ты не одолеешь папу, пока не убьешь его. Я тебе это с самого начала говорила.

— Твой отец умрет сегодня ночью. — Виктор показал ей черный атташе-кейс. — Он уже все мне передал, включая код к «звездному удару».

Шэннон задохнулась.

— Неправда! Он тебе солгал.

— Не исключено. Поэтому мы с тобой сейчас пойдем и все проверим, прежде чем я введу план в действие.

Он взял ее под руку и повел по широкой, устланной ковром лестнице в главный вестибюль. Со стороны они выглядели мило болтающими коллегами, которые встретились после долгой разлуки.

— Джерри знает, что ты здесь?

— Разумеется, нет. — Он не так глуп, чтобы задавать мне вопросы.

— И чем же он занят? Суетится по хозяйству? Нянчит ребенка?

— Собирается с мыслями, прежде чем поступить в Бостонское отделение Кернса, Эльзассера, Лемана — слышал, наверное? Он очень переживал, когда Гриффит вышиб его из «Рогенфельд акуизишнз».

Виктор усмехнулся.

— Он слишком труслив, чтобы плавать с акулами. И как вы с ним ладите?

— Джерри воспитанный и побаивается меня. Временами мне кажется, он от меня что-то скрывает, но моя коррекция чересчур слаба для такого операнта. Придется, видно, тебе у него все выудить. Потом…

— А как Джерри относится к ребенку? Ведь Лоре уже девять месяцев, если я не ошибаюсь. И мозги у нее дай Бог каждому.

Шэннон холодно откликнулась:

— Джерри добр и порядочен, если не считать чрезмерных амбиций. Он знает, что Лора не его дочь, но не питает к ней ненависти. И уж конечно, интересуется ею гораздо больше, чем ты…

Они прошли в служебное крыло и остановились перед дверью без вывески. Подав Шэннон знак соблюдать тишину, он бесшумно открыл дверь. Перед ними вытянулась галерея комнат, оборудованная компьютерами. Молодой человек в рубашке с короткими рукавами, перебиравший стопку распечаток, удивленно взглянул на них и застыл, поддавшись принуждению Виктора. Затем, не издав ни звука, поднялся и повел их во внутреннее помещение.