Шрифт:
«Его кардиограмма состояла из её оскорблений…»
Его кардиограмма состояла из её оскорблений.
В печени нашли её слова.
Рентген выдал её портрет.
В желудке – её помои.
В сердце – фотография какой-то девушки с золотистой косой.
Поразительно похожей на сегодняшнюю.
«Сегодня самое дорогое в любви – поцелуй…»
Сегодня самое дорогое в любви – поцелуй.
Институт поцелуев закрылся.
Копаться там внизу – пожалуйста.
Рожать – пожалуйста.
А целоваться – нет.
Это уже будет любовь.
Понимают нынешние, что поцелуй проникает в душу, а не в тело.
Через поцелуй – любовь, а не микробы.
Через поцелуй себя отдашь и не вернёшь обратно.
Целоваться можешь часами, и тебе будет всё лучше, им дорожат.
И самое главное – поцелуй не купишь, но за него заплатишь.
«Она взяла моё лицо в руки, повернула к свету…»
Она взяла моё лицо в руки, повернула к свету.
– Что-то лицо знакомое…
Я кивнул у неё в руках.
«Знаешь, что я делаю с мужчинами?» – говорила она…»
– Знаешь, что я делаю с мужчинами? – говорила она. – Я их бросаю.
Толстая Галя в красном платье.
– Я знаю, что я тебе не нужна. Но я хочу, и я это делаю. Я мужчин бросаю.
Она их бросает, вернее, кладёт.
Вернее, бросает мужчин на диван ударом живота.
Очень сильная.
И я летел, как все.
«Красивая женщина – от 500 долларов…»
Красивая женщина – от 500 долларов.
Роскошная – от 1000 долларов.
И вошла божественная – 5000 у. е. за ночь.
О ней сказали: красивая, преданная, нежная, стройная, начитанная, эрудированная, ироничная, верная до гроба.
Всего 5000 за ночь!
И ещё весёлая.
Что там одна ночь!
Хотя бы на два года…
Я пересчитал в кармане…
И все пересчитали…
И она, умница, поняла.
И все поняли.
И на нас, и на неё было тяжело смотреть.
Остались три по сто на стульях для коктейлей.
«Девица в мини, в кольце, в декольте, в ресторане…»
Девица в мини, в кольце, в декольте, в ресторане, в телефоне: «Пришли мне машину в ресторан», – и вдруг мобильный зазвонил ей в ухо.
«Ну что же ты, подруженька корявая моя?..»
Ну что же ты, подруженька корявая моя?
Что скажешь, кривоногая?
Почём привет?
И от кого?
Куда плетёшь следы?
Я не хамлю, это я встряхиваю тебя, дура.
«Они с молодой женой для глушения…»
Они с молодой женой для глушения использовали ночами джаз.
Вначале каждый день.
Потом два раза в неделю.
Потом раз в месяц.
Наконец соседи спросили:
– А что музыка у вас совсем прекратилась?
Этюд
Сквозь тишину и музыку проступают слабые голоса:
– Почему ты не женился на мне?
Я слышу эти голоса.
Тихие и печальные.
Я отвечаю им тихо и печально:
– Я старался. Но я же не мог на каждой.
Здесь проигравших нет.
Не считая счастливого месяца сразу после свадьбы и сразу после развода.
Всё одинаково. Жалеть не надо.
Те, на ком женился, расскажут.
Но я ещё постараюсь.
Всё-таки вас меньше останется.
Не переживайте, вы тоже хорошие.
И те тоже хорошие.
– Какие те? – слабо шелестит, – какие те?
– Какие были. Они ушли, но они все здесь.
Так до сих пор и разбираемся, разбираемся, разбираемся, разбираемся.
– Ты уснул?
– Да.
– Жаль.
– Да…
– Спи, но только обязательно, обязательно надо…
– Да…
– Это просто обязательно… Надо… Просто обязательно…
– Да!..
– Да, обязательно, обязательно надо…
– Да, да…
И снова музыка Аркадии. Там уже четвёртое поколение танцует, а первое всё не может успокоиться…
– Пойми – надо, надо, обязательно надо…
– Да… Я понял, понял. Спите!
Передайте девочке в трамвае