Шрифт:
– У них проблема, – сказал хозяин, им не до тебя. Смелей!
Она поставила шезлонг, разделась и легла.
И я прекратил наблюдение, не опуская бинокль.
Очень сильный бинокль.
Мы с ней вспотели одновременно.
Кстати, я прочёл телефон, который она передала шкиперу, и уже позвонил.
Анжела – 067-325-40-83.
Первый бинокль, что окупил себя за один день.
Три зёрнышка
Девушка в ресторане.
Заказ: три зёрнышка овса, две маслинки, пять семечек кедровых орешков и семь капель шампанского разбавить водой.
Конечно, красавица при некотором отсутствии округлостей.
Ручоночка не удерживается в мужской руке – плёточка такая выскальзывающая.
Ножки как стебельки этого же овса в засуху.
Плечики – кедровые веточки, и семь капелек шампанского в глазах, разбавленных водой.
Она же на муки ради нас, мужчин.
И искусственная грудь, и поддутые ягодички…
Да не в этом дело.
Какой, к чёрту, разговор с поддутыми губами и силиконовым бюстом.
Это, говорят, жёны, чтоб вернуть интерес мужа, идут на такие муки.
Чем она вернёт?
Он что, из-за груди с ней не разговаривает?
Пропал интерес из-за губ?
Как говорил один грузин: «У чужой жены вылезает бретелька, мы долго с удовольствием поправляем. У нашей жены бретелька вылезет – с отвращением говорим: «Иди в туалет, поправь. Как ты ходишь? На кого ты похожа?»
О чём говорить на трёх орешках и ложечке травяного пюре?
Человек на такой диете глубоко неинтересен.
У него внутри та же трава.
И выражение постного масла на лице.
Жизнь ушла из человека.
Только размеры и вес.
Худей от любви, худеть надо, чтоб не быть отталкивающе жирной.
Но худеть, чтоб не любить, не жить и не разговаривать?
Муж вас бросает не потому, что вы постарели, пополнели, подурнели.
Потому, что надоели.
И всё равно бросит.
Даже если вас оденут в телепередаче.
Вы же дома разденетесь.
Не дёргайтесь – дайте ему уйти.
Вскоре он там так же надоел, как вы тут.
И понял, что быть дома и не стесняться аппетита, лысины и живота важнее нескольких минут секса.
Майор
А я здесь на курсах в Питере.
Вот город гнилой!
Ну, суки! Что вытворяют эти бабы!
Вчера чуть не отравился.
Я на Урале в Златоусте. Взял 15 000 рублей. Думал, хватит. А здесь каждый шаг – рубль. Не напасёшься.
Ну и город.
У нас с курсов молодёжь в кошачий дом ходит. Дом учителя.
Так она что делает! Что вытворяет: и коленки, и всё…
Ну, пошёл один наш с курсов за ней.
Она ему говорит:
– Домой тебя веду.
И привела.
И сразу:
– Давай пять тысяч рублей.
Он сразу, мол, а чего это?
Ну, лётчик-майор с курсов. Заподозрил…
– А что, – говорит, – я тебя поить даром буду?
Вот, канальи, до чего дошли.
Но куда денешься?
Он дал пять тысяч рублей.
Она из холодильника водку вынимает, закуску.
До чего дошли, а?
Потом – в халатике, каналья, понял?
А он живой.
В общем, доняла.
Тут шаги за стеной.
Он за сапоги.
Муж!
– Сестра, – говорит, – понял?
И тут сестра входит. И тоже в халатике.
И, мол, опять пять тысяч рублей.
Ну он, майор с курсов, ну насторожился жутко.
– Не дам, хоть вы тут все…
– А поить сестру?
Короче, дал.
Мерзавки, довели.
И сестра в халатике.
А он в шинели и в носках (вместо халатика) сидит. И живой.
Ну и закуска.
В общем, проняли его обе.
На отопление дал, чтоб камин включили.
Страшно не хотел:
– Буду терпеть.
Ну, страшно предчувствовал.
Так они пригрозили – на халатики, мол, полушубки наденем и платки, мол, примораживает.
Мерзавки!
А он живой, чуть не плакал.
Одну тысячу дал за отопление, потом за свет пятьсот рублей – от лампады отвык.
Что делают! Паразитки!
В ванную пошёл в шинели – халата нет.
Там только холодная…
А он уже разделся – сапоги, шинель им отдал и босиком один внутри. Пережива-а-ал!
За горячую воду взяли триста рублей.