Девочка осторожно вкладывает нож в руку одного из спящих и исчезает.

Картинка третья: грязный туалет, запах табака и мочи – в поле зрения попадает нога и с размаху бьет девочку по лицу.

– На, тварь, на! Будешь лизать, будешь!

Перед ней на унитазе раскорячилась здоровенная шестнадцатилетняя девка с жирными толстыми ляжками и тянет ее голову к своей промежности. Девочка сопротивляется, ее бьют ногами, бьют о край унитаза, потом она, сдавшись, тянется к бедрам ухмыляющейся девки, и вдруг в кадре видна рука девочки с заточкой, которая бьет девку прямо во влагалище! В живот! В ногу! Хлещет кровь, все визжат и разбегаются, а рука поднимается и опускается, поднимается и опускается, и вот уже несколько девиц лежат в луже крови и испуганно всхлипывают:

– Не надо, пожалуйста, не надо! Прости, мы просто пошутили, прости!

Картинка четвертая: стерильная палата с выкрашенными бежевой краской стенами. Потолок в трещинах известки. Склоненная голова санитара в белой шапочке.

– Что, очнулась, буйная? И уколы-то на тебя так не действуют, как на других! Опять покалечила пациентку, нам кровь отмывать пришлось, тварь! Слова ей не скажи, понимаешь! Сразу руки распускать? Сейчас я тебя научу, как себя вести, сейчас!

Опять в поле зрения голова пыхтящего слюнявого мужчины, раскачивающаяся в такт движениям. Три минуты, и он спрыгивает с нее.

– Я еще тебя навещу, и не раз, а сейчас сторож придет – сто рублей тоже деньги! От тебя же не убудет! Тварь! Все вы твари, только прикидываетесь! Понравилось, да, тварь похотливая, понравилось?! Щас тебе Василий…

Картинка пятая – над головой потолок с трещинами, и голос:

– Профессор, вы уверены, что это можно делать? Этот препарат не до конца изучен, побочные эффекты абсолютно непредсказуемы – а вдруг она умрет? Или же действительно потеряет разум?

– Умрет – спишем, мало ли у нас умирает от болезней, они же все больные, а спятит – так на то мы и психиатрическая лечебница, чтобы лечить психически нездоровых людей!

Веселый смех, потом второй голос добавил:

– Эти исследования важны для министерства обороны, для комитета, нам выделяют большие средства – должны же мы, в конце концов, выдать результат?! Нам урежут финансирование, если мы так и будем продолжать кормить их обещаниями. Пора уже перейти к клиническим испытаниям препарата. Это когда испытывали прежние серии, подопытные умирали или превращались в овощ, мы внесли изменения, и сейчас препарат должен сработать более радикально – задача поставлена увеличить мозговую активность человека, а не свиньи и не собаки. Как можно проверить это, если не вводить именно человеку? Сами подумайте, Вячеслав Иванович! Квартиру ведь хотите новую? Хотите. Машину? Хотите! Так давайте работать как следует! Хватит морализаторства – эта безродная никчемная девка, возможно, залог нашего успеха. Ну а если нет – кто о ней будет вспоминать? Лабораторная крыса, никому не нужная. Ну сдохнет, и пусть сдыхает – первый раз, что ли? Держите ее руку, я введу препарат. Дозу увеличим в пять раз, чтобы эффект, если он будет, проявился быстрее.

Картинка шестая: голова санитара.

– Я пришел, тварь. Позабавимся? Чего буркалы-то вытаращила?! Что? Что ты делаешь?! Не смотри на меня! А-а-а! – Голова захлебывается криком, появляется рука и медленно поднимает уже раскрытый перочинный нож, подносит его к горлу, и сверху льется красный теплый поток, пахнущий железом.

Картинка седьмая: двое в белых халатах, еще трое в гражданской одежде – отличных серых костюмах по фигуре.

Один из тех, кто в белом халате – узнаю профессора, – говорит:

– Выжила пока одна, зато у нее развились экстраординарные способности – она заставила санитара перерезать себе горло, действуя силой внушения, даже без слов! Очень сильный экстрасенс, кроме того, невероятно быстро запоминает и усваивает материал – за два месяца курс средней школы. Очень умна. Если бы не вставленная в спину бомба, давно бы нас всех поубивала и ушла – останавливает только то, что она понимает, как уязвима, потому что не может воздействовать на операторов вне ее поля зрения. Очень сильная, решительная, расчетливая и абсолютно бесстрашная, как хищный зверь. Родни нет – мать убили пьяные собутыльники. Отца не знает. В психиатрическую больницу попала после того, как убила шестерых насильниц в детском доме, с особой жестокостью, вырезав им языки и воткнув во влагалище. Суд счел, что это ненормально, и отправил к нам. На ней был испытан препарат ганизотрапол 34678, новая версия.

– Мы забираем ее к себе! – решительно сказал человек в сером костюме, я узнал куратора. – Наблюдать за ней вы и у нас сможете, а нам такие зверюги нужны, в спецгруппу. Готовьте на нее документы!

Я долго лежал без сна, потрясенный – сколько пришлось испытать этой девушке, по сравнению с ней мои проблемы, казалось, были более мягкими… И она еще умудрилась не потерять то человеческое, что при рождении закладывается в нас природой – жалость, сострадание, привязанность… А может, только прикидывается?

Я посмотрел на сопящую рядом девчонку, погладил ее по голой спине, она шевельнулась, слегка похлопала меня по бедру рукой и снова крепко уснула. Я улыбнулся – жизнь налаживается? Посмотрим…

Утром мы отправились в магазин – одеваться. Ходить одетым как лох и прикинутой как проститутка было очень неудобно и неприятно.

Телефон все не звонил и не звонил, я даже проверил – он вообще-то включен или нет? Включен.

В магазине подобрали приличную одежку. Мне слаксы, хорошую голубовато-серую майку, приличные кроссовки – мою стандартную одежду. Заря купила костюм с шортами, только не такими вызывающими, как были на ней, а свободными и элегантными. Косметика у нее в сумочке была, так что покупать ничего не пришлось.