Кое-где виднелись патрули – стражники прохаживались по тротуарам и важно оглядывали прохожих, всем видом показывая: если вас еще не разоблачили, это просто наша недоработка, гуляйте, пока дают!

Базар открылся как-то неожиданно – это была огромная круглая площадь, центр которой был свободен и, похоже, использовался для каких-то обрядов или массовых гуляний. Впрочем, я сразу заметил, какие там гулянья и обряды совершались. Посреди площади стоял огромный медный бык с закоптелым брюхом, под ним были сложены дрова, как напоминание всем жителям этого государства: вот ваше будущее, если вы… ну и так далее. Тут же стоял помост, видимо, с него выступали экзекуторы или кто там еще, на нем, возможно, и публично казнили – никто ничего нового не придумал с тех пор, как зародился человек и вышел из пещер. Власть и ее кары всегда следуют друг за другом через тысячелетия.

Мои мысли прервала Лена, легонько ткнувшая меня в бок:

– Ты в курсе, что за нами следят? Ведут от самой гостиницы…

– В курсе. Трое якобы праздношатающихся парней – когда мы взяли пролетку, они заметались и отстали, потом нагнали. Видимо, соглядатаи Старика. Пусть себе следят, наплевать. Ты лучше присматривайся, как тут женщины одеты, что тебе лучше купить! Не хочу, чтобы моя жена выглядела как замарашка!

– А ты смотри, как мужчины одеты, не хочу, чтобы мой муж выглядел как гопник, – со смехом парировала Лена. – Гарсуг, ты в курсе, где тут самые лучшие лавки с одеждой? Гулять так гулять!

– Мы сойдем на базаре, там всяких лавок много, можно что угодно найти, не переживайте, – осклабился в улыбке волколак. – Только карманы берегите – вмиг срежут кошелек, народ тут шустрый!

Над базаром стоял чад – дымили жаровни с углями, на которых поджаривали колбаски, куски мяса, рыбу, и мне сразу захотелось что-нибудь съесть, как сказал один персонаж из фильма: «Иногда так и хочется съесть какую-нибудь гадость! Чебурек, сосиску в тесте, а вот еще – беляш, промаааасленный такой!» Вот и мне сразу захотелось съесть кусок непонятного мяса, истекающий каплями сока на решетке жаровни, и лишь увещевания Лены да замечание Гарсуга, что пахнет от этого мяса совсем не олениной, заставили меня отказаться от злостного намерения.

Глотая слюни и конвоируемый своей подругой, отвернувшись от соблазнительных угощений уличных торговцев, я последовал за волколаком к ближайшей лавке, торгующей одеждой.

Как оказалось, все одежные лавки были разделены на мужские и женские. Ну это и понятно – мужчинам стремно толкаться среди женских нижних юбок, выбирая себе штаны, ну а женщинам – копаться в мужском барахле, так что пришлось вначале зайти в мужскую лавку.

Через полчаса примерки, торга, причитаний владельца лавки, как всегда заламывающего руки и кричащего, что он все отдал даром и совершенно разорен, мы приобрели для меня три комплекта одежды – белье, рубахи, штаны ну и так далее, что положено настоящему мужчине, купили две приличные замшевые куртки. Обуви в этой лавке не было, так что пришлось идти в следующую лавку.

Тюк с вещами тащил Гарсуг – мы заранее купили здоровенный вьючный мешок, куда и сложили свои покупки.

Волколак сам вызывался тащить мешок – для него, при его силе, это не было затруднительно… если только морально? Впрочем, он никогда не выказывал своего недовольства положением раба, относясь к этому философски – ну да, вот так, такая жизнь, что поделаешь? Скорее, мы с Леной больше комплексовали по поводу его рабства, чем он сам.

Быть рабовладельцами оказалось не очень приятно для современного человека. Чтобы не заморачиваться мыслями о подобном, я запретил себе думать об этом и решил воспринимать волколака просто как сотрудника, подчиненного, стоящего чуть ниже на социальной или карьерной лестнице.

Следующей по пути была лавка с женской одеждой. Поиски и торг заняли тут гораздо больше времени – остановить Лену я смог только тогда, когда сказал, что потом мы купим ей гораздо лучшие шмотки, пусть пока просто наберет самого необходимого, и все, хватит!

Необходимым оказался огромный тюк шмотья, под которым еле видно было волколака.

При посещении лавки с обувью пришлось Гарсуга оставить на улице – с этаким тюком протиснуться в дверь было проблематично.

Выбрав за какие-то полчаса три пары обуви себе, я все-таки сумел оттащить Лену от примерки различных туфель, башмаков, мокасин и черт знает чего – от сандалий до сапог, расплатился с хозяином и вышел из лавки, сопровождаемый бормочущей какие-то туманные угрозы и проклятия подругой, оторванной от самого важного в жизни дела – примерки нового барахла.

Не обращая внимания на ее выступления, я потянулся, и тут же какой-то случайный прохожий врезался в меня так, что я чуть не потерял равновесие. Я выругался, автоматически потер грудь, где под рубахой висел на веревочке кошель с монетами и некоторыми драгоценностями, что мы собирались продать ювелиру, и обнаружил наличие отсутствия – кожаная веревочка кошелька была перерезана острым лезвием так ловко, что я даже этого не заметил и не ощутил.

Бросив тючок с обувью Лене, я приказал:

– Жди здесь! Нас обнесли! – и бросился за мелькающей в толпе спиной человека, толкнувшего меня у дверей лавки.

Через минуту я почти нагнал его, ловко лавирующего между рядами, когда он заметил опасность и со всех ног бросился бежать, опрокидывая по дороге тележки и прилавки, чтобы затруднить мне погоню.

Люди вокруг кричали, стояли ругань и визг, а воришка бежал настолько быстро, что я никак не мог его поймать, несмотря на то что прилагал для этого все усилия.

Скоро базар остался позади, и я выскочил за преследуемым в боковую улочку, или скорее переулок, заставленный здоровенными повозками, груженными мешками, которые носили обнаженные по пояс грузчики с мускулистыми торсами.