— Так и сделаем.

— Запомни, Абдурашид, сам и передай Нуралиеву: нам обязательно нужен успех!

— Успех нужен всегда и всем.

— Слушай и не перебивай. Тебе многое неизвестно. И сейчас ты не узнаешь всего, но одно я тебе скажу: полностью прекратилось поступление денег. По воле Аллаха я принял решение увести на время в Панкисское ущелье всех идущих со мной воинов. Останутся только такие, как ты. Для связи и одиночных актов устрашения. Чтобы о нас не забывали гяуры и те, кто отступил от прямого пути. Вот почему удар по городу так важен. Мы не только захватим оружие и деньги, но и отвлечем внимание федералов от основного нашего замысла — прорыва в Панкисси.

— Велик Аллах! Да спустится на нас его благодать.

— Его благословение мне, амиру, передано. Отныне ты в ответе перед Всевышним за успех задуманного по воле Аллаха нападения на город.

— Когда наступит время божественной кары?

— О нем ты узнаешь за несколько часов до начала боевых действий. До этого ты должен принимать воинов Аллаха и размещать их в тех домах, хозяева которых не отступились от единственной благодатной веры. Еще устрой так, чтобы по твоему слову к намеченным пунктам подошли автобусы и машины — для воинов, грузовики — для оружия и боеприпасов. Нужно будет перебросить группы джигитов к местам нанесения ударов и отвезти их потом либо за город, в горы, либо туда, где они смогут вновь укрыться в тайных бункерах. Но это — по обстановке. Окончательное решение — на твое усмотрение.

— Как быть с Нуралиевым?

— А твое мнение?

— Считаю, что его надо убрать, если Турок не уходит в Панкисси.

— Да, он остается. Убирай Керима после завершения операции, когда он соберет и сообщит тебе информацию о дальнейших планах федералов. Потом он станет опасным, ибо от него может потянуться ниточка к Турку, который должен оставаться вне подозрений. Со временем найдешь Нуралиеву замену.

— Да благословит Милостивый и Милосердный на богоугодное дело, — молитвенно провел ладонями по щекам и бороде Абдурашид.

— Сегодня же возвращайся в город и жди моих дальнейших распоряжений.

Совещание представителей силовых структур, участвующих в контртеррористической операции, открыл генерал Лоськов:

— Недавно завершилась широкомасштабная операция по пресечению каналов поступления валюты для бандформирований. В целом она прошла успешно. По нашим данным, оставшись без денег, бандиты решились на отчаянный шаг — планируют напасть на районный центр. Ориентировку об этом во все силовые структуры мы высылали, однако события последних дней вынуждают меня еще раз обратить ваше внимание на этот факт. Вчерашнее задержание пограничниками одного из боевиков еще раз подтверждает серьезность намерений бандитов. Алексей Михайлович, прошу вас.

Поднялся генерал-майор Протасов.

— Нами задержан гражданин, причастный к участию в бандформированиях, находящийся в розыске. Он пытался на автобусе покинуть пределы республики. При тщательном досмотре у него обнаружили флэш-карту, на которой было более 100 фотографий. Среди них — снимки мест дислокации зданий и сооружений отдела внутренних дел города, управлений МВД и ФСБ, погранотряда, аэропорта, сберкассы и других объектов. Фотографирование с различных направлений было осуществлено неделю назад.

— Это был курьер. С ним наши специалисты уже поработали, — дополнил информацию Протасова Лоськов. — Он дал показания. Даты нападения на город не знает, впрочем, в это можно поверить — не его уровень компетенции. Но то, что оно планируется в ближайшее время, — подтвердил. Нужно принять экстренные меры по обеспечению безопасности основных объектов города.

До низовых звеньев эта тревожная информация еще не дошла, поэтому начальник отряда отпустил Меркульева на заставу за вещами. Тот взял с собой и свою жену. Доехали без происшествий. Увидев подъехавший к воротам заставы «уазик», вышел часовой, чтобы выяснить, кто находится в машине. Рассмотрев сквозь стекло капитана Меркульева, вскинул руку к козырьку и радостно прокричал напарнику:

— Батя приехал! Отворяй!

Открыв ворота, второй часовой тоже выскочил из сторожки и вскинул руку к козырьку.

Меркульев вылез из машины и поздоровался с пограничниками за руку, как со старыми друзьями.

— Ишь какие бравые. А когда последний раз виделись, совсем цыплятами были. Теперь же — боевые петухи. Возмужали.

— Тогда, перед боем на перевале, нас, необстрелянных, старики подменили. А сейчас мы молодых опекаем, стараемся сами идти туда, где опасней.

— Молодцы. Так держать!

Из машины вышли сержант Османов и ефрейтор Абдуллаев, обнялись с солдатами. Те, разглядывая героев, не скрывали своего удивления и восхищения:

— Поправились всё же! А тут всякое о вас говорили. Мол, жить будут, но в строй не вернутся. Не бойцы, дескать.

— Бойцы, да еще какие! — подтвердил Меркульев. — С такой силой воли, как у них, с любыми недугами можно справиться.

Подошла и Ольга, поздоровалась с бойцами.

— Стало быть, капитан к нам служить вернулся? — решили они уточнить у жены командира.