— Может, стол раздвинем?

— Не стоит, нас всего четверо.

Оказалось, что Зинаида Карловна уже всё приготовила. Доставая салаты из холодильника, пояснила:

— Они свежие. Я их начала готовить, как только позвонили, что вы едете.

Вынув поджаренную до румяной корочки курицу, уточнила:

— Подогревать станем?

— Можно. Как картошка дойдет.

Управившись, присели на стулья.

— Как теперь твой, больше дома бывает? — поинтересовалась Ольга.

— Дома — нет, а на заставе больше. Хвастался, что освоил всю новую аппаратуру. А твой, выходит, редкий гость в своих апартаментах?

— Догадалась по моему вопросу?

— Конечно. Ну и — как?

— Спецразведка. То на задании, то на занятиях с солдатами. Они у него в основном контрактники. Каждый — сам с усам. Но что у них не отнимешь — об этом Пров часто говорит — парни они и в самом деле ловкие и храбрые.

— Ему бы стоило, как Герою России, и повыше шагнуть.

— Предлагали. Тем более что здоровье еще не совсем восстановилось. Но куда там! На первый рубеж, и только. А ведь мы с тобой знаем, что на первом рубеже часто пули свистят. Чеченские горы — они стреляющие.

— Не переживай. Он у тебя в рубашке родился. Да и, как пели наши отцы и деды, смелого пуля боится, смелого штык не берет.

— Дай-то Бог!

Раздался длинный звонок в дверь. Зинаида Карловна всплеснула руками:

— Пришли, это мой звонит. Дверь всегда открыта, а он все равно звонит. И ждет на пороге. Не переступит, пока не встречу.

Звонок повторился.

— Иду, иду!

Нургали Джабиевич показывал Меркульеву квартиру так, словно сам ее построил и обставил.

— Для вас старались мы с Зинаидой. Лучшую мебель отобрали. Вот какая гостиная. Балы можно устраивать. Телевизор наш, но не хуже японского. У меня такой же. Не нарадуемся. А вот — спальня. Любо-дорого. Вот какая прелесть ждала тебя с Ольгой.

— Я уже говорил тебе, как я с начальством бился.

— А в отряде какая у тебя квартира?

— Стандарт: три комнаты. Оля как увидела, сразу же заявила: буду рожать. Она очень хочет дочь.

— А ты?

— Наследник бы нужен.

— Тогда у вас не меньше троих будет. Еще тесно станет в вашей трехкомнатной.

— До этого времени еще сколько утечет! Может, и место службы еще придется не раз менять. А если в отряде останусь, дадут и побольше. С запасом построен дом.

Их экскурсию прервал строгий выговор Зинаиды Карловны:

— Вы что, наши старания ни в грош не ставите? Эка невидаль — квартира, в которой не жить. На столе салаты заветрят, картошка и курица остынут.

— Идем, моя сердитая ханум.

— Мыть руки. Быстро!

— Слушаемся и повинуемся! — приложив руку к сердцу, поклонился Джабиев. — Только не серчай, добрая ханум.

— Не подлизывайся. Быстро в ванную, — улыбаясь, подтолкнула мужа хозяйка.

— Умеющий приказывать, обязан уметь повиноваться, — заключил Джабиев и вновь приложил руку к сердцу.

Когда мужчины уселись, Зинаида Карловна выставила бутылку коньяка «Багратион».

— Подпольная, но не смейте отказываться. По такому случаю можно чуточку нарушить сухой закон.

— А мы и не собираемся отказываться, — заверил Зинаиду Карловну Меркульев. — Поднимем по рюмочке за встречу.

— И по второй, за дружбу боевую, пограничную, — дополнил Джабиев.

— Ишь вы, разбежались! Ну, да — ладно, сегодня можно, — покровительственно согласилась Зинаида Карловна.

Выпив за встречу, сошлись во мнении, что коньяк приятный.

Но лишь только провозгласили тост за пограничную дружбу, раздался телефонный звонок. Джабиев поспешил в холл и снял трубку.

— Капитан Джабиев, слушаю. Капитана Меркульева? Сейчас подойдет… Пров Дмитриевич, к телефону! — Когда тот вышел в холл, прикрыв микрофон, сообщил: — Начальник отряда.

Меркульев взял трубку, представившись, выслушал приказ:

— Срочно в отряд! Вместе со своими орлами.

— Есть!

Вернувшись к столу, поднял рюмку:

— Тост за пограничную дружбу не отменяется. Пьем, закусываем и — по коням. Я — в отряд, вместе с Османовым и Абдуллаевым.

Поднявшись из-за стола, Пров предложил Ольге: