Для этого, используя буксировщик, старший лейтенант опустился на дно и внимательно осмотрел тело аквалангиста. Удар ножа пришелся на дыхательный мешок и горло противника. Увидев на его руке фосфорицирующие в темноте водолазные часы-компас, Ветров снял их и захватил с собой.

После этого, запустив буксировщик, он направился к корме, внимательно осматривая по пути, днище корабля.

Когда подчиненные Ветрова извлекли его из шлюзовой камеры и помогли снять акваланг, старший лейтенант коротко доложил старшим офицерам о происшествии и протянул им снятые с руки диверсанта часы.

– М-да, Иван Васильевич, дела, - взглянул на начальника разведки Худяков. -Он же курва, мог всех нас поднять на воздух.

– Или пустить ко дну, - в тон ему ответил капитан 1 ранга.
– Так ты говоришь, Алексей, взрыватели мин были с вертушками?

– Ну да, - прохрипел Ветров, с помощью моряков освобождаясь от гидрокостюма.

– Хитро придумали, сволочи - хмыкнул разведчик.
– Эти вертушка привела бы мины в действие, где-нибудь в Северном море, а там глубины до семисот метров. И, как говорят, концы в воду.

Ну, ладно, - потрепал он по плечу Ветрова.
– Ты герой, давай, пока отдыхай, а мы на доклад. Порадуем командующего.

Когда высокие гости разъехались, о «ЧП» доложили Хрущеву. Импульсивный генсек пришел в ярость и в свойственной ему манере высказал все, что думал об англичанах. Потом успокоился и приказал доставить к нему Ветрова.

– Здравия желаю! - деревянно приветствовал тот высокое начальство, переступив комингс офицерского салона.
– Старший лейтенант Ветров, по вашему приказанию прибыл.

Молодец, капитан-лейтенант!
– подойдя к нему и пожав руку, сказал Хрущев.
– Поздравляю тебя с орденом «Красной Звезды».

– Служу Советскому Союзу! - четко ответил Ветров. А потом подумал и добавил, - только вы ошиблись, Никита Сергеевич, я старший лейтенант.

– Ошибаюсь я редко, - улыбнулся генсек.
– По чину не положено.

Арсений Григорьевич, - обернулся он к стоящему сзади адмиралу, - немедленно подготовь документы на орден и звание.

Еще через несколько дней, благополучно завершив визит, советская правительственная делегация вернулась на родину.

Погожим летним вечером 1960 года, когда на праздничные карнавалы в Аргентину съезжаются сотни тысяч туристов, в роскошных апартаментах одного из фешенебельных отелей Мар-дель-Плата, с удобством коротали время три респектабельных господина. Это были собравшиеся на очередную встречу, Борман, Мюллер и Глюкенау.

Время наложило на них свой отпечаток, но выглядела вся тройка достаточно бодро.

Изменив внешность и обзаведясь аргентинским паспортом, Борман на деньги партии приобрел виллу в живописных предгорьях Анд, где, живя затворником, писал историю Третьего рейха.

Получив свою долю, Мюллер обосновался в соседнем Уругвае и не без помощи старых соратников, через некоторое время связался с западногерманской разведкой Бундес Нахрихтен Динст, где в качестве руководителя подвизался его давний знакомый Рейнхард Гелен.

Ну а Глюкенау, нажив капиталы на торговле бокситами, обратил их в акции и путешествовал на собственной яхте по экзотическим островам Карибского моря.

Расположившись на увитой зеленью, прохладной террасе с видом на море, вся тройка неспешно потягивала рубиново отсвечивающее в хрустальных бокалах тинто и обменивалась мнениями о происходящих в мире событиях.

– Да, господа, - многозначительно сказа Борман.
– Как я и предполагал, Советы на грани войны с Америкой, и они обязательно вцепятся друг другу в глотку.

– Сомневаюсь в этом, - не согласился Глюкенау, - американцы слишком осторожны и вряд ли пойдут на дальнейшее обострение отношений с русскими.

– А вот здесь, Людвиг вы не правы, - как всегда невозмутимо произнес Мюллер и, переглянувшись с Борманом, вышел в соседнюю комнату. Через минуту он вернулся с тонкой папкой в руках и снова уселся в мягкое кресло.

– Здесь довольно интересный документ, Людвиг, - открыл папку Мюллер.
– Я не так давно получил его от бывших коллег из ведомства Гелена. Цитирую.