Тот лежал поджав локти и пытался выглянуть из-за лавки.

–  Пистолет! Пистолет достань, дурень!
– рыкнул на него Денис.

Необстрелянный сотрудник «Глории» поморгал ресницами, затем до него наконец дошло. Покопался под дубленкой и извлек наружу оружие. В людей, конечно, Онисимову стрелять не приходилось, но от сердца у Дениса немного отлегло - какая ни есть, а огневая поддержка.

Он приподнялся - так, чтоб выше деревянной лавки находились только глаза. Лихорадочно заскользил взглядом по верхним, совершенно черным рядам кресел. Где-то там же была дверь, через которую они с Онисимовым вошли, а за ней освещенный коридор. Но дверь в данный момент была закрыта, о положении ее можно было только догадываться, и свет из коридора помочь не мог, а прожектор, освещавший лед, только слепил глаза и скорее мешал, чем помогал.

«Сам черт не разберет!» - выругался Денис про себя и тут же юркнул назад.

За новой вспышкой последовал очередной выстрел. За ним - короткий стон. Мелькнула мысль, что пуля все-таки нашла фигуриста, но громкая ругань, далеко не красящая спортсмена с мировым именем, сказала об обратном. Панову опять удалось избежать смерти. Прикрывая партнершу, фигурист ползком и зигзагами прорывался к проходу в раздевалки. Денис глянул на Костышина. Тренер неподвижно лежал, обхватив обеими руками голову, - классическая поза во время бомбежки и вообще в экстремальной ситуации подобного рода. За Костышина можно было не волноваться.

–  Я вижу, вижу его!
– возбужденно крикнул Онисимов, пытаясь ткнуть рукой с пистолетом в «правильном» направлении.

–  Я тоже, - буркнул под нос Денис и махнул напарнику пистолетом: обходи слева. Сам двинулся вправо, на четвереньках, стараясь не высовываться из-за бортика.

–  Понял!
– Этодро отозвался Никита.

Денису предстояло преодолеть как минимум пятьдесят метров: стандартный каток - метров пятьдесят пять на двадцать пять, а выстрелы застали его примерно в середине большей стороны. Нужно было обогнуть лед, тогда свет прожектора будет ему в спину, а стрелку в лицо.

Никита явно двигался быстрее, но производил намного больше шума. Денис отчетливо слышал, как гремят лавки. Стрелок пальнул в сторону напарника, и Денис, воспользовавшись этим, рванул вперед. Но и его маневр заметили. Два выстрела, прозвучавшие один за другим, откололи от лавки куски фанеры и заставили вжаться в пол.

В ответ громыхнуло слева. Видимо, Онисимов открыл прикрывающий шефа огонь.

«Молодчина!» - похвалил его Денис и, сорвавшись точно пружина, преодолел еще два десятка метров.

Упав на пол, вытянул руку и пальнул наугад, в предполагаемое место дислокации стрелка. Ответа не последовало.

«Выжидает или патроны кончились?
– мелькнуло в голове.
– Да нет, кончиться не должны, еще заряда четыре осталось. А если еще запасная обойма…»

Слева опять громыхнуло, и Денис повернул голову на шум.

Никита по-кошачьи менял позицию. Выглядело все очень впечатляюще, не хуже голливудского боевика. Никита уже обогнул лед и поднимался все выше, рывками перебрасывая тело через ряд, а то и два. В него выстрелили, а он в полете выпустил два заряда подряд и приземлился в проходе между лавками.

Денис теперь уже отчетливо увидел, откуда ведется огонь, и, не давая стрелку опомниться, понесся наверх, методично и прицельно расстреливая намеченную им точку. Беспомощно щелкнул затвор - обойма закончилась в самый неподходящий момент. Он замер, прислушиваясь.

На трибунах и внизу, на льду, стояла гробовая тишина. Денис поменял обойму, осторожно поднял голову, пробежал глазами по рядам справа налево. Никого. Так же осторожно поднялся и крадучись двинулся вправо. Метрах в шести-семи обнаружил черные кожаные перчатки, под ними - брошенный преступником пистолет. Поднимать не стал, но определил сразу: тэтэшник.

Убойная штука, ничего не скажешь. «Макаров» по сравнению с ним - пукалка.

Денис не сразу сообразил, почему это не слышно и не видно Онисимова. Не похоже, чтоб струхнул.

–  Никита!
– позвал громко, выискивая его рыжую дубленку среди рядов и в проходе.

Ответила такая же могильная тишина.

Денису сделалось неуютно, почувствовал, как внизу живота собирается холодок. Не отвечал и Костышин. И Панов.

Дубленка Онисимова обнаружилась одним рядом ниже, в месте его последнего лихого броска. Уже понимая, что случилась беда, но все еще не веря в это, Денис бросился к напарнику.

«Скорая». Нужно вызвать «скорую», - стучали в голове суматошные мысли.
– Где у них тут телефон?»

О лежавшем в кармане пальто мобильнике Денис забыл напрочь.

На веснушчатом лице Никиты застыло выражение удивления, голубые глаза смотрели на шефа немигающе, а точно между ними на лбу чернела маленькая дырочка. Денис в отчаянии встряхнул парня, точно это могло привести того в чувство. Голова Никиты безвольно откинулась набок. Теперь Денис заметил еще одно темное пятно, проступившее на дубленке где-то в области сердца…