–  Панов, мобила!

–  Панов, мобила, - откликнулся телефон его голосом и замолк, набирая номер. Через несколько долгих секунд фигурист взял трубку:

–  Кто звонил? Какие деньги?
– засыпал Демидыч его вопросами.

–  Я сам ничего не понимаю, - ответил Панов.
– Может быть, это из-за аварии, я же разбил там «линкольн», но вроде бы страховая компания уже все уладила…

–  Еще варианты есть? Голос знакомый?

–  Нет, голос впервые слышу, номер не определился. Я просто понятия не имею, кто это мог быть.

–  Алексей, но это в ваших же интересах!

–  Да знаю я!

–  Ну?

–  Что - ну?

–  Раньше такие звонки были?

–  Нет.

–  А не звонки - разговоры на эту тему?

–  Нет.

–  И денег вы никому не должны?

–  Нет. Чтобы вот так требовали, никому не должен.

–  А как должны?

–  Ну по мелочи: ремонт квартиры, машины, аренда льда…

–  Бо все не то, - вздохнул Демидыч.

–  Не то, - согласился Панов.

–  Короче, я вам поставлю еще прослушку на домашний телефон. И когда требования повторятся, сразу дайте нам знать.

–  А они повторятся?

–  Даже не сомневайтесь.

Сева так и не объявился. Пошли уже третьи сутки, с тех пор как он в последний раз давал о себе знать. Пушкин ежедневно прилежно просматривал милицейские сводки по городу и области: к счастью, неопознанных трупов, подходящих к параметрам Голованова, не было. Но уверенности в том, что Сева жив, это не прибавляло.

И Донбасс до сих пор не вернулся в свой номер в гостинице «Москва». Пушкин даже связался с украинскими коллегами из Луганска. Были опрошены престарелые родители и бывшая жена Донбасса, они полагали, что Донбасс на очередных «гастролях», и им никто никаких требований о выкупе не предъявлял.

–  А у нас, между прочим, еще один пропавший, - обрадовал коллег Щербак, когда все собрались в конторе на ежевечерний разбор полетов.
– Виктор Маркович Гальберт ушел из дома и не вернулся. И тоже как раз третьего дня. Его жена написала заявление в милицию: дома не ночевал, на работе не появляется, на звонки по сотовому не отвечает. Заявление у нее взяли, но никаких розыскных мероприятий пока не проводилось - срок слишком маленький.

–  И что мы, собственно, имеем?
– Денис угрюмо оглядел соратников.
– По слухам, у Султана украли четыреста тысяч долларов. Неизвестную пока сумму требуют у Панова. Пропали Сева, Донбасс и бухгалтер Султана Гальберт. И это, очевидно, не разрозненные факты, а кусочки некой общей картины.

–  Причем все сходится на Панове. Он имел как минимум один контакт с Гальбертом. Сева исчез, когда пытался выяснить, связан ли Панов с околоспортивной мафией…

–  Я думаю, похитили нашего Севу, - поскреб в затылке Демидыч, сегодня он отдыхал, а Панова пас Агеев.

–  Если похитили, почему нет требований?
– резонно поинтересовался Макс.

–  Ну а что это еще может быть, если не похищение? Просто мешал кому-то и его заперли? Очень неудобно держать где-то человека, во всяком случае в Москве, а не в горных районах Чечни. Человек может закричать, застучать по батарее, привлечь внимание соседей. Даже если его бить или наркотиками накачать, какая-нибудь любопытная старушка сунет свой нос. Разве что где-нибудь на подмосковной даче. И Сева, между прочим, тоже не кисейная барышня. Просто так сидеть запертым да горевать по этому поводу вряд ли станет. Он из тех заложников, что могут своих похитителей нейтрализовать, перевербовать на худой конец - вылезти по водосточной трубе или связанным простыням.

–  Севу продолжаем искать, - сказал Денис.
– Но пока вернемся к Панову.

Макс зашуршал распечатками:

–  Не знаю, сколько тут правды, а сколько домыслов, но журналисты утверждают, что, по сведениям ФБР, связи Фадеичева с мафией и в первую очередь с Султаном наладились в начале девяностых, а может, и в конце восьмидесятых. Времена были такие: спортивные звезды, певцы, артисты, аппаратчики и дельцы «черного рынка» - все варились в одном котле. Аита! Ну и коммерцией, конечно, вместе занимались. Для мафии спортивный бизнес был одним из серьезных источников дохода. По сведениям того же ФБР, в девяносто первом году Фадеичев якобы подписал с Султаном «договор о дружбе и сотрудничестве». Сразу после этого ему позволили вкладывать деньги в перспективные столичные проекты, а Султан предоставлял «крышу». Дальше - Этольше: фэбээровцы вообще утверждают, что Фадеичев у Султана в главных помощниках по отмыванию денег. Повторяю, я не знаю, насколько этому можно верить.

–  Черт его знает… - задумчиво протянул Щербак.
– Фадеичев все-таки государственный чиновник, причем такого ранга! Не может же быть, чтобы на такую должность назначили бандита? Или в нашей стране может?

–  Что я могу сказать с уверенностью, - продолжил Макс, - Султан активно вкладывает деньги в спорт. Очевидно, не без помощи Фадеичева. Султан, похоже, хочет легализоваться в какой-то степени, и в принципе, становясь, скажем, крупным промоутером, он может это сделать. Вору в законе и визы в большинство стран не дают, и на крючке постоянно держат, а так он перейдет в новое качество. Ради этого он и задружился с фигуристами.

–  С Пановым?
– спросил Денис.

–  И с Пановым тоже. Вот.
– Макс передал Денису распечатку.
– На самом деле я перерывал всякую относительно открытую отчетность московских казино, тотализаторов и прочих злачных заведений в поисках упоминаний Панова. Но наткнулся совершенно случайно не на Панова, а на нашу клиентку Ингу Артемову. Инга Артемова включена в наблюдательные советы при нескольких казино, которые контролирует Султан.

–  В качестве жеста доброй воли Султан поделился бабасиками?
– хмыкнул Щербак.