Постепенно Шаман узнавал все больше и больше о том, что произошло с его братом после того, как он уехал из дому.

— Мы с Мэлом Говардом отправились на плоскодонке вниз по реке в Новый Орлеан. Потом мы с ним поругались из-за девушки, и он один поехал в Теннесси, чтобы поступить там на военную службу, — тут Алекс на миг прервался и взглянул на брата. — Ты не знаешь, как он там?

— Его семья не получила от него ни одной весточки.

Алекс ничуть этому не удивился.

— Тогда я чуть было не решил вернуться домой. Как бы я хотел сейчас повернуть время вспять… Но по пути мне встретились вербовщики конфедератов, и я поступил на военную службу. Я думал, что смогу стрелять и одновременно ехать верхом, поэтому записался в кавалерию.

— Много ты боев повидал?

Алекс хмуро кивнул.

— Немало, за два-то года. Как же я злился на себя, когда в Кентукки меня взяли в плен, просто с ума сходил! Они держали нас в тюрьме на военной базе, мы были беспомощны, как дети. Я дождался подходящего момента и сбежал. Три дня я пробыл на свободе — воровал еду в садах и всякое такое. Потом я зашел на одну ферму и попросил чего-нибудь поесть. Женщина накормила меня завтраком, я поблагодарил ее, как настоящий джентльмен, вообще не сделал ничего подозрительного, что, видимо, меня и выдало! Через полчаса я услышал лай своры псов, которых выслали за мной в погоню. Я прибежал на огромное кукурузное поле. Высокие зеленые стебли росли близко друг к другу, так что я не мог пройти через их тесные ряды. Я ломал их на бегу, так что казалось, будто по полю прошел медведь. Почти все утро я пробегал там, пытаясь скрыться от ищеек. Я начал уже было думать, что этому полю не будет конца. Но тут я вдруг выскочил из этих кукурузных зарослей и нос к носу столкнулся с двумя солдатами янки, которые, усмехаясь, наставили на меня ружья.

Он помолчал немного и продолжил:

— На этот раз юнионисты отправили меня в Пойнт-Лукаут. Хуже этой тюрьмы я и представить себе не мог! Кормили плохо или вообще никак. Стоило лишь подойти к забору ближе, чем на четыре шага, и тебе грозил расстрел. Конечно, я обрадовался, когда меня собрались перевести оттуда в другое место. Но тут произошло крушение поезда… — Он сокрушенно покачал головой. — Я помню только оглушающий грохот, а затем — боль в ноге. Я потерял сознание, очнулся в поезде, следующем в Эльмиру, — уже после того, как мне отрезали ногу.

— Как же ты умудрился вырыть туннель, только-только пережив ампутацию?

Алекс усмехнулся.

— Это было довольно легко. Я узнал, что ребята уже начали рыть. А в те дни я чувствовал себя совсем неплохо, потому стал помогать им. Мы вырыли туннель длиной в две сотни футов, как раз до стены. Моя культя еще не зажила, и я еще больше загрязнил рану в туннеле. Должно быть, от этого и начались проблемы с ногой. Конечно, я не смог уйти вместе со своими товарищами, но десятеро из них вырвались на свободу. Я не слышал, чтоб их поймали. Теперь я каждый день засыпаю с чистой совестью, потому что помог десяти людям снова стать свободными.

У Шамана перехватило дыхание.

— Старик, — сказал он, — папа умер.

Алекс помолчал немного и кивнул.

— Я догадался, когда увидел на тебе его сумку. Будь он жив и здоров, он сам пришел бы за мной, не стал бы посылать тебя.

Шаман улыбнулся:

— Да, он бы так и сделал.

Он рассказал брату, что случилось с Робом Джеем за время его службы. Слушая историю отца, Алекс не смог сдержать слез и взял Шамана за руку. Когда младший брат закончил свой рассказ, они долго молчали, по-прежнему держась за руки. Вскоре Алекс уснул, но Шаман остался рядом с ним.

Снег шел до позднего вечера. После того как стемнело, Шаман внимательно осмотрел все окна в доме и двор. Луна освещала чистый, нетронутый снег, на котором не было ни одного следа. К тому времени ему в голову пришло новое объяснение. Он решил, что тот толстяк приехал к нему, потому что ему нужна была медицинская помощь. А затем ситуация изменилась: пациент умер или, наоборот, выздоровел, а может быть, просто нашелся другой врач, поэтому надобность в услугах доктора Коула отпала.

Эта версия звучала вполне правдоподобно, а главное — устраивала его.

На ужин он дал Алексу горячего бульона, размочив в нем пару сухарей. После еды брат уснул. Шаман собирался переночевать в тот день в другой комнате, на удобной кровати, но его сморило в кресле, рядом с кроватью Алекса.

Ночью — он успел увидеть, что часы, которые стояли на столе рядом с револьвером, показывают 2:43 — его разбудил Алекс. Глаза брата горели диким огнем. Он уже наполовину вылез из кровати.

— Кто-то лезет в окно внизу, — произнес Алекс.

Шаман кивнул. Он поднялся и взял оружие левой рукой — к такому инструменту он не привык.

Он ждал, не сводя глаз с Алекса.

Может, брату показалось? Или приснилось? Дверь спальни была закрыта. Возможно, он просто услышал, как с крыши падают сосульки?

Шаман замер на месте. Его тело будто превратилось в пальцы, касающиеся клавиатуры фортепиано, и он буквально почувствовал бесшумные шаги.

— Он внутри, — прошептал он.