Кулио промолчал и стал расхаживать взад-вперед возле грузового джипа.

Через некоторое время протрезвел Маг. Поморщился от головной боли, обвел всех мутным взглядом и спросил у Кулио:

— Чо было-то?

— Через плечо. Пить надо меньше.

— Опохмели.

— Перебьешься.

— Ну и не надо! Сам наколдую!

Помятый Маг надулся и стал размахивать руками. Крепче кефира у него изобразить ничего не получилось. После третьей неудачной попытки Шу переключился на Комбата.

— Начальник, — театрально просипел Маг, — пол-литра бы за расправу над нечистью. Видал бы ты, сколько мы их положили возле ущелья! Вся поляна в зазубренных мечах, дымящиеся приклады на холме и тела, тела вокруг. Капни зеленухи на душу, командир. Ну, нам же по статусу положено! Воинам-победоносцам!

Комбат вздохнул и неточным движением извлек из внутреннего кармана ключ от стратегического продхранилища…

Идею десанта в женский батальон отвергли под заунывные причитания Маньякюра, который еще долго после этого бычился и нарочито громко звенел шпагой. Братья разместились в заброшенной казарме.

Комбат раздобыл в опечатанных погребах ящик легкой сливовой наливки «Военная гнусовка». Братья самоотверженно пили эту редкостную дрянь часа два. На третий — решили пообщаться. Идею подкинул размякший от приятной компании Самурай, и разговор как-то сам собой зашел о философии.

— Разность потенциалов — это еще одно свидетельство двойственности Вселенной, — высказал он мнение. — Все вокруг имеет обратную сторону. Даже потенциал.

— Плюс. Минус, — продемонстрировал недюжинную эрудицию Киборг.

— А мне кажется, — возразил Фантик, смешно жуя губами, основа Вселенной — еда.

— Космос возник из хаоса, — возразил Бюргер. — А хаос, скорее всего, Бог прикупил в каком-нибудь параллельном мирке. Для прикола. Ну… или чтоб перепродать. Я Хокинга и теорию струн читал. Ни фига, правда, не понял.

— Словоблуды, — проворчал Викинг, обстругивая армейским ножом любимый дрын.

— Лично я считаю, что первооснова бытия — это женщина, — подняв указательный палец, заявил Маньякюр.

— А, по-моему, мужчина, — мечтательно вздохнув, откликнулся Эльф. — Вы только подумайте, как беспредельна настоящая мужская любовь. Ну классику почитайте хотя бы вместо всяких струн, неучи.

— Только из уважения к решающему значению педерастии как тактическому приему в боях с иными цивилизациями я не стану возражать, сынок, — хмуро ввинтил Кулио.

— Они что, родственники? — спросил Комбат у бобра.

— Ага. Братья по маразуму.

— А почему он его «сынком» назвал?

Бобер пожал плечами. Вместо него ответил сам Кулио:

— Это идиома.

— Нет, это не идиома, — вмешался Степан. — Нам на лекциях по современному русскому языку объясняли…

— Степан, я тебя перебивал? — внезапно повысил голос Кулио.

— Да я просто…

— Я вообще вас всех перебивал?

Наступила тишина. Киборг скрипнул суставом. Кулио с бешенством взглянул на него и еще громче рявкнул:

— А надо было перебить! Пока маленькие были и беспомощные!

— Кулио, ты чего? — изумился Викинг. — Не в то горло пошла?

— Ничего. Понимаешь, дубина, ни-че-го! Ты ощущаешь долбаный трагизм в этом слове?

— Честно? Нет.

— Конечно, нет! — Кулио завелся не на шутку. Лицо его покраснело. — Ни чёртов ты, ни кто-то еще из этой чёртова конторы неудачников ни фига не чувствует этого чёртова трагизма!

— Весело же вроде было, — недоуменно протянул Маг Шу, разглядывая наливку в стакане на просвет.

— Так вам, мать-перемать, всегда весело! — взревел Кулио, потрясая кулаками. — Сидим чёрт-те где — весело! Пьем хрен разберешь что — весело! У хронокапсулы, дьявол бы её побрал, педаль, ёлки зеленые, сломана — тоже весело! Я больше не могу… Пойду утоплюсь. Комбат?

Трусоватый вояка вздрогнул.

— Чего?

— Тут ванна есть?

— Нет.

— А такелаж? Повеситься хочу.

— У нас сухопутный гарнизон-то…

— Фаустпатрон?

— На микроволновку местным выменяли.

Кулио выдохнул, сник. Пунцовое лицо стало приобретать нормальный оттенок.

В казарме стояла гробовая тишина, даже Киборг не двигался, чтобы ненароком не скрипнуть суставом. Керосинка коптила вовсю, облизывая языком пламени тонкое стекло и бросая дрожащие отсветы на лица Братьев.

— Этот мир не для меня. Отпустите уже домой, а… — обреченно промолвил Кулио через минуту.

Никто не рискнул ответить.