— Ты прав, — кивнул Плетнев. Он снова взглянул на уходящие вдаль стеллажи с книгами и спросил: — Итак, какая перед нами стоит задача?

— Задача простая и сложная одновременно. Ищем книги и брошюры о Японии. Желательно, написанные популярным языком. На академические премудрости у нас нет времени.

— Я тоже так думаю, — кивнул Плетнев. — Так что, начали?

— Вперед! — провозгласил Лимонник и выбросил вперед руку, как полководец, посылающий войска в бой.

И работа закипела. Лимонник просматривал разделы, связанные с историей и культурой разных стран. Плетнев, по совету адвоката, вел поиски бессистемно, руководствуясь главным принципом всех обывателей — «на что глаз упадет».

Вскоре Плетнев повернулся к Лимоннику и помахал ему книжкой в желтой глянцевой обложке.

— Кажется, это то, что нужно. Называется «Эти странные японцы»! Годится?

— То, что врач прописал, — кивнул Лимонник. — Давай еще.

— А сколько нужно?

— Сколько найдешь. Но не меньше двух.

— Почему именно двух?

— Одна книга — почти сплетни. Две — это уже «выборка» и статистика.

— Понял, — сказал Плетнев. — Буду искать подружку этой красавице. — Он тряхнул книгой, бросил ее на столик и продолжил поиски.

Спустя минут двадцать он распрямился, помассировал костяшками пальцев затекший позвоночник и поинтересовался:

— Господин любитель лимонов, а что, если нам поискать в интернете? Скачаем кучу всякой всячины об этих ваших японцах, распечатаем и передадим Турецкому? По-моему, это будет проще, чем копаться в этой архивной пыли. Да и информация в интернете самая что ни на есть популярная.

Лимонник поправил пальцем сползшие от усердия на кончик носа очки и ответил:

— Нет, Антон! Процессуальный кодекс надо знать лучше.

— А что я не так сказал?

— То, что распечатка приравнена к рукописи. А рукописи в следственный изолятор передавать нельзя. Можно только книги и брошюры.

Плетнев вздохнул.

— Жаль. Тогда — вот. Все, что есть.

Он указал на стопку книг, громоздившуюся на столике. Там было шесть книг и путеводителей с заголовками «Япония», «Страна восходящего солнца — традиции и современность», «Путь самурая» и так далее. Плетнев взял верхнюю книжку, полистал ее и прочел вслух:

— «В одиннадцатом веке во время праздника весны вокруг императорского дворца проводили двадцать одну зеленую лошадь. Лошади должны были быть зелеными как символ наступающей весны…»

Лимонник улыбнулся и уточнил:

— Это что же, выходит, что японцы лошадей зеленой краской красили?

Плетнев хмыкнул и продолжил читать:

— «Для этого японцы выбирали, по их мнению, очень густо-зеленую масть: вороную. Белую масть можно трактовать как очень светло-зеленую, но белый цвет в Японии — это цвет траура».

— Да, — задумчиво проговорил адвокат. — А я сегодня вообще лимоны не поливал. До чего я с вами дошел…

— Это ты к чему? — поинтересовался Плетнев.

— Это я так. О зеленом…

— А-а, — протянул Плетнев. Он закрыл книгу и посмотрел на обложку скептическим взглядом. — Скажи, любитель лимонов, что Сашка из этой макулатуры полезного вычитает?

— А вот это уже его дело, — сказал Лимонник. — Он попросил принести ему все эти книги, значит, у него есть мысли по поводу японцев. Наша задача выполнить его просьбу. Ладно, хватай книги под мышку и айда выписывать.

Это было обычное с виду кафе. Круглые столики, мягкие стулья. На стенах — черно-белые псевдо-гравюры с видами разных городов мира. Вот только вдоль двух стен красовались ряды компьютеров, за которыми на высоких стульях сидели молодые люди.

За столиками кафе тоже, в основном, сидела молодежь.

— Это и есть твое любимое интернет-кафе? — спросил Плетнев, обращаясь к сидевшей напротив девушке и поглядывая вокруг.

Девушка, невысокая, стройная, стриженная коротко, под мальчишку, в ярком свитере грубой вязки, кивнула:

— Да. Тебе нравится? Плетнев пожал плечами.

— Кафе как кафе. А к компьютерам я совершенно равнодушен, ты же знаешь.

— Ну и зря. За компьютерами будущее. И ты, с твоим дремучим подходом, рискуешь в это будущее просто не вписаться.

— Ничего. Как-нибудь впишусь. Мила, ты…

— Подожди, — оборвала его девушка. — Я закажу себе еще пирожных.

Ожидая, пока она закажет пирожных, Антон отхлебнул кофе и зябко повел плечами. Последние два дня он чувствовал себя немного простуженным. Однако, как всегда, не лечился, надеясь на силы организма, и даже не мерил температуру. А вдруг покажет «тридцать восемь»? Пока не глянешь на шкалу градусника, ты здоров и силен. А едва увидишь, что организм «перегрет», как тут же почувствуешь себя больным и разбитым.