Плетнев поднялся со стула и подошел к телефону. Трубку снимать он не собирался. Вместо этого Антон протянул руку, чтобы выдернуть из розетки провод. И в этот момент он услышал звонок у входной двери. Ночью — посетитель? Плетнев пошел к выходу, всмотрелся через стекло и удивился.

У входной двери стояла девушка. Невысокая, довольно стройная, в молодежной куртке и с ярким рюкзаком на плече, увешанном брелоками и мягкими игрушками. Она помахала ему рукой и улыбнулась.

— Мила! — выдохнул Плетнев, быстро открывая дверь.

Только сейчас он увидел, что девушка держит в руке мобильник.

— А я тебе звоню, звоню… А ты все не отвечаешь. Я уж думала, вы переехали.

— Ты могла позвонить мне на мобильный, — сказал Плетнев, пропуская ее в помещение и снова запирая дверь.

Мила улыбнулась.

— У меня же нет твоего мобильного!

— Я же вручил тебе визитку, — напомнил Антон.

— Которую я благополучно потеряла в тот же день, — насмешливо возразила Мила.

Они помолчали.

— Мила, — заговорил Плетнев глуховатым голосом, стараясь не смотреть на гостью, — у тебя что-то случилось? Тебе нужна помощь агентства?

Мила покачала головой:

— Нет. Агентства — не нужна.

— А чья нужна? Ты не стой в дверях! — опомнился Плетнев. — Проходи.

Мила медленно подошла к столу.

— Садись, куда хочешь! — пригласил Плетнев. Мила выбрала кресло.

— Так чья помощь тебе нужна? — повторил свой вопрос Плетнев.

— Не помощь… Мне нужен ты.

Мила смотрела на Плетнева своими большущими глазами и улыбалась смущенной, но в то же время странно решительной улыбкой.

— Я хочу вернуть наши отношения. Как думаешь, это возможно?

Плетнев не выдержал ее прямого взгляда и отвел глаза.

— Хочешь со мной дружить? — проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо. — Но из нашей дружбы не вышло ничего хорошего. Может быть, верность не входит в число твоих добродетелей? Или ты с тех пор сильно изменилась?

Мила молчала.

— Значит, будем дружить, — с напускной насмешливостью продолжил Плетнев. — Может, будешь спать со мной изредка, когда у тебя других дел не будет? Так? Так вот, мне это не нужно.

— И мне, — тихо сказала Мила. — Мне тоже это не нужно. Но мне нужен ты. После нашей встречи я места себе не находила, все думала о тебе.

— Думала, — насмешливым и угрюмым эхом отозвался Плетнев. И повторил, но уже гораздо мрачнее и серьезнее: — Думала…

— Да, думала. Антон, я… Я скучаю по тебе… Очень… И всегда скучала.

Плетнев вскочил со стула. Некоторое время он расхаживал по кабинету, стараясь не смотреть на Милу потом остановился возле нее и резко произнес:

— Думаешь, у меня память плохая?

— Я не…

— Тебе никто не нужен! — рявкнул Плетнев, ероша пятерней волосы. — И я тебе не нужен. Ты сама это говорила. Ты живешь сама по себе! Или уже не помнишь?

Мила кивнула.

— Да, говорила. Но это было тогда…

— А сейчас? Разве что-то изменилось? Или у тебя за то время, пока мы не виделись, выросли ангельские крылья?

— Антон, не говори так…

— Буду говорить! Потому что с тобой иначе нельзя. Отныне я буду говорить с тобой прямо, без обиняков. Ты заслужила эту искренность.

Мила прижала руки к груди.

— Антон, — умоляюще проговорила она, — прости меня. Правда, прости.

Плетнев смотрел на гостью угрюмо, сверкая недобрыми глазами из-под упавшей на лоб челки.

— Я всегда о тебе думала, — сказала Мила звонким, искренним голосом. — Не было и дня, чтобы я хоть на минуту не задумывалась о тебе!

Мила вскочила со стула и сделала шаг по направлению к Плетневу, но натолкнулась на тот же угрюмый взгляд и остановилась.

— Что ж, — проговорил Плетнев сдавленным и глуховатым голосом, словно слова давались ему с трудом. — Может быть, ты и не врешь. Даже скорее всего, не врешь.

Он снова взъерошил рукой волосы и проговорил устало и без тени злости:

— Черт его знает… Может, и правда все можно вернуть назад? Как думаешь, Мил?

— Конечно, можно!

Она шагнула еще и оказалась прямо перед Плетневым. Хотела обнять его, но остановилась.

— Но если у тебя сейчас есть кто-то, ты скажи, — тревожно и нервно потребовала Мила. — Только сразу. Я вторым номером не хочу быть. Может, встречаешься с кем-то?..

— Не встречаюсь, — оборвал ее Плетнев. — Было дело. Пытался. Но…