Шрифт:
Та же самая реакция. Знает…
— Глупость, сэр.
— Нет. Это каннабис. Марихуана. Что такое чарс?
Свирцев не ответил.
— Не знаешь?
Подполковник внезапно протянул руку вперед, схватил русского за грудки, притянул к себе.
— Ты не правильно понял, парень, что такое свобода. Свобода здесь — это не торговать травкой в школе. Не торговать травкой в армии. И не врать мне, сукин ты сын. Если ты будешь продолжать в том же духе — мы тебя просто утилизируем. Понял?
Мразь… Тяжелее килограммов на тридцать — а испугался. Интересно, он хоть раз в жизни дрался по-настоящему?
Слабак…
— Да… сэр.
Подполковник выпустил русского.
— Итак торговал травкой в школе. Да?
— Да, сэр.
— Потом и в армии начал.
— Да, сэр.
— В армию пошел, чтобы избежать тюрьмы?
— Да, сэр…
Поплыл…
На самом деле — сам того не желая, в этом моменте Свирцев переиграл подполковника. Точнее — это не он переиграл, это подполковник Корти недоиграл. Если видишь, что клиент «поплыл», можно задавать обычные открытые вопросы, не наводящие. [112] Может такое всплыть, что за голову схватишься — даже рядовой может случайно узнать сведения стратегической важности, иметь недостающий кусок мозаики.
112
Один из приемов. Наводящие вопросы нужны чтобы держать клиента в определенных рамках и показывать, что тебе все известно. Кроме того — на наводящий вопрос, правильно сформулированный можно дать простой ответ — да или нет. Это тоже помогает поддерживать темп и не дает клиенту собраться.
Если бы подполковник спросил — от какого наказания Свирцев скрывался в армии, то узнал бы вот что — до призыва он и еще несколько парней, тоже из мажоров — подцепили девчонок на броде. Брод — это такое место, куда выходят, чтобы себя показать, на людей посмотреть и познакомиться — в рестораны без чирика швейцару не пускают да и денег негусто. Девушки оказались симпатичными, но не столь продвинутыми, чтобы согласиться на групповой секс сразу с несколькими парнями. Тогда они вывезли их за город, изнасиловали все вместе. Одну убили случайно, а когда поняли, что натворили — хладнокровно расправились и со второй. Потом — Свирцев сбежал в армию. Благодаря росту — взяли в десант… таких называли «полуфабрикаты» — подходящих по требованиям по росту было не так и много. В Афганистане — он узнал, что наркотиками торговать можно и здесь, даже лучше, чем в Одессе. Безопаснее.
— Что произошло в Афганистане? Почему ты решил перейти?
— У нас…
— Ну!
Оказалось — история дрянная и грязная. Прибыли новобранцы. Дедушки, подзаправившись дурью, решили устроить прописку. Офицерский состав части — к таким вещам относился лояльно (напрасно, кстати). Не учли они одного — один из молодых каким-то образом оказался в часовых и у него оказался автомат. Три трупа. Молодой махануть не догадался — а вот Свирцев, который, как и большинство наркоторговцев не употреблял сам — понял, чем пахнет. Начнется расследование, обнаружат следы дури, начнут выявлять тех, кто продавал. И выявят. А по законам военного времени — наказание одно и применялось оно куда чаще, чем это можно было делать по закону. Выведут на нейтралку и пристрелят. Скажут, что моджахеды…
По должности он имел доступ к машинам. Вскрыл оружейку, взял два ствола. Завел УАЗ и смотался.
Вот и все…
— Значит, ты просто наркоторговец, а не осознанно выбрал свободу. И зачем ты нам такой нужен? Тут и без тебя таких хватает.
— Но я честно выбрал свободу!
— Честно, это не про тебя, парень. Ты знаешь, у нас один парень попал в беду. Может русские согласятся на обмен.
— Нет!
— Да, ты прав. Не согласятся.
Гулиев оказался черноволосым, с аккуратными усами, чуть выше среднего роста. Загорелый, волосы слегка вьющиеся. Похож на араба, отрастить бороду — и можно использовать в арабских странах.
— Присаживайтесь — Корти показал на стул.
Гулиев не был грузином — просто американцы это не знали. Он был чеченцем, таким же как Ахмедов. Его дед — вынужден был бежать из Чечни в Грузию во время зачисток в двадцатые гор чоновцами — частями особого назначения Красной армии. Причины бежать были — весь род занимался бандитизмом, когда была возможность — убивал советских уполномоченных, чиновников. Потому то — Гулиевы не попали под депортацию, не были обвинены в сотрудничестве с фашистами — фашисты до их горного села просто не добрались. Но ненависть к советской власти в этой семье поддерживалась лютая…
— Вы выбрали свободу осознанно?
Гулиев недоуменно посмотрел на американского офицера. Корти заподозрил даже то, что он неправильно употребил какое-то слово. Все-таки русский язык не был для него родным.
— Вы перешли к нам по доброй воле?
— Да!
В голосе прозвучал вызов. Признак психической нестабильности.
— Вы готовы войти в состав создаваемой сейчас разведывательной группы и воевать против Советского союза?
Гулиев несколько секунд молчал. Потом осторожно поинтересовался.
— А сколько платить будут?
Да… С какой же мразью приходится работать.
— Достаточно. У нас богатая страна.
— Тогда… согласен…
После работы с четверыми «выбравшими свободу» советскими военнослужащими — Корти чувствовал себя как выжатый лимон. И все таки — кое что оставалось непроясненным.
Доконича он нашел в офицерском клубе. Тот сидел чуть в стороне, пил южный пунш с небольшим количеством алкоголя.
Корти подсел к его столику. Без приглашения.