— Господи, да какие это деньги? Курам на смех… А вы, значит, защищать теперь его будете, да? А что, он и в самом деле приличный человек?

— Интересно, с чего вы взяли? — улыбнулся Гордеев.

— Ну… я же вижу, вы тоже приличный человек и наверняка не взялись бы защищать какого-нибудь бандита. Разве не так?

— А вы молодец, Зинаида Васильевна, вам не откажешь в наблюдательности. Спасибо, я был рад побеседовать с вами и могу сказать, что вы мне очень помогли. Ну, разрешите тогда откланяться?

— Как?! А я хотела вас чаем угостить… На улице такая холодина!

— Благодарим вас, мы на машине. Всего вам доброго. — И уже на улице, когда Елисеев достал из кармана репортерский магнитофон и стал перекручивать пленку, спросил: — Я думаю, хорошо получилось?

Евгений остановил перемотку, включил «play», и они услышали чистый и ясный голос Вяхиревой.

— Отлично, — заметил Юрий Петрович. — Ну все, Женя, отсюда, то есть от ближайшей станции метро, наши дорожки расходятся. Протокол и пленку оставь мне, а сам мотай куда хочешь и занимайся своими делами. Но постарайся быть на связи. А я поеду в одно место, надо будет теперь выяснять про милицию. Сами ж они мне ничего не расскажут.

— Договорились, — ответил Елисеев. — Я буду дома и постараюсь связаться с Белоярском. Узнаю, что они там себе думают. Странно, но время идет, а я до сих пор не знаю, что они предпринимают. Позвонишь вечерком? Или мне лучше подъехать?

— Понравилось? — засмеялся Гордеев. — Нет, брат, потехе час, а то я таким образом вовсе без штанов останусь.

— Я понял, — поморщился Елисеев, — у вашего брата, как и у нас, волка ноги кормят.

— Вот именно, бывай!

— И все-таки для меня — загадка… — пробормотал Женька, выбираясь из машины.

— Ты о чем?

— Да все о том же! Почему молчат? Почему не действуют?

— Погоди, — остановил его Гордеев. — А ты вообще-то сообщил им об аресте их директора?

— Ну а как же? Я разве не говорил? В первый же вечер, в тот же день.

— И — молчат?

— Звонков не было. Нарочных — тоже. Не пойму… А может?…

— Что именно?

— Да нет, чепуха… Просто я вдруг подумал, нет ли связи между обоими Журавлевыми… Странно как-то…

— Ну вот, — удовлетворенно заметил Гордеев, — наконец-то и ты стал размышлять. А с этого, друг мой, и надо было начинать. А не с паники: «Наших бьют!» И будут бить. А вот когда ты ответишь себе на вопрос: за что? — все остальные отпадут сами по себе. Эх ты, журналист! Чему вас только учили?…

Юрий Петрович теперь держал путь в центр, в район Сандуновских бань, где в цокольном этаже одного из старинных московских домов размещался офис частной охранной структуры «Глория». И командовал ею племянник начальника Московского уголовного розыска столицы Вячеслава Ивановича Грязнова — Денис.

В «Глории» сидели отличные мужики, которые занимались не только проблемами охраны, скажем, VIP-персон, но и охраной в более широком смысле, — например, секретов фирм, семейных тайн и прочего, требовавшего не только силы и храбрости, но и сыскного таланта. И еще у Дениса работал компьютерный ас, бродяга Интернета, бородатый Макс, для которого влезть в закрытые для всех посторонних файлы было приятной игрой, удовольствием. Вот Юрий и подумал: где еще узнать про некоего майора милиции Бовкуна, как не в конторе Дениса?

Сотрудники «Глории» были, как обычно, в бегах, у каждого свое дело, и собирались ближе к вечеру для обмена информацией и за новыми указаниями. Но сам Денис и дежуривший в офисе Всеволод Голованов оказались на месте и коротали время за обыкновенной шахматной доской. С компьютером, как было поначалу, никто в шахматы играть не садился — неинтересно. Куда приятнее видеть ошибки партнера и радоваться по этому поводу.

Денис ожидал какого-то особо важного сообщения и поэтому, по его словам, не хотел загружать голову посторонней информацией, а шахматы таковой не являлись.

Сева налил гостю с мороза большую чашку черного кофе — традиционного зимой напитка в «Глории». Летом предпочитали ледяное пиво. Поинтересовались, какими ветрами занесло.

Гордеев стал рассказывать. Упомянул и о сегодняшних встречах с понятыми. От души посмеялись — а что еще оставалось делать? Возмущаться? А толку?…

Наконец Юрий упомянул фамилию Бовкуна.

— А зовут его как? — равнодушно спросил Голованов.

— Зовут? — Гордеев залез в свой блокнот. — Владислав Егорович. Майор. Служит в криминальной милиции ЮАО, начальник отделения. Чего-нибудь говорит?

— А почему именно в нем нужда? — вопросом на вопрос ответил Сева.

Гордеев вздохнул: хотел обойтись общими словами, кратенько проинформировать, но теперь надо было говорить все, что известно, недомолвками в «Глории» — и он это прекрасно знал — обходиться не привыкли. Хочешь, чтоб тебе помогли, не темни!

Пришлось повторить все сначала, но подробно и с собственными выводами. И главный из них был таков, что, совершая должностное нарушение, а по существу преступление, этот майор Бовкун, скорее всего, действовал не по собственному разумению или оттого, что имел скверный характер, но двигал его действиями, вероятнее всего, приказ свыше. А вот кто издал такой приказ, с какого государственного уровня он последовал, — ответ на это помог бы решению многих непонятных пока вопросов.