— Но как же…

— Конечно, некоторое количество голосов мы сможем скорректировать… Но это не добавит вам больше пятнадцати процентов…

Ершов был в шоке. Чего он не ожидал от жителей Андреевска, так это такой фанатичной преданности Зайцеву. Их не останавливает даже совершенное им убийство маленькой девочки! Ершов закурил третью сигарету. Он ходил по комнате, время от времени хватаясь за голову. Ах, как же ему не хотелось терять свое место. Балаш с интересом наблюдал за мечущимся губернатором. В уголках его глаз образовались надменные морщинки. Казалось, Балаша веселит создавшаяся ситуация и сам губернатор, поставленный им в тупик. Да, Балашу удалось. Он поставил Ершова в тупик, довел почти что до паники. Теперь ему оставалось сделать решающий ход конем, и он терпеливо ждал, когда губернатор спросит его о том, что же делать.

— Но что это значит? Ведь это еще не стопроцентная уверенность, что я не пройду? — спросил Ершов.

— Девяностопроцентная, — «успокоил» его Балаш.

Ершов беспомощно упал в кресло.

— Неужели ничего уже нельзя сделать?

Вот он — наступивший час Балаша. Балаш поднялся со своего места и подошел к Ершову.

— Можно, — бархатистым голосом произнес он.

Ершов отнял руки от лица и посмотрел на Балаша. Тот нежно ему улыбнулся.

— Выход есть всегда. И у меня есть по этому поводу вполне спасающие положение мысли и действия…

— Так говорите же!

— Зачем же сразу говорить. Вам, депутатам, все бы только говорить попусту. А нужно действовать…

Ершов согласно кивал.

— А для того, чтобы действовать, нужны средства… материальные. Деньги, короче говоря. Что же вы все киваете, как китайский болванчик. Я вам говорю — деньги, и очень большие деньги!

Ершов был в таком состоянии, что не слишком воспринимал все происходящее. Так, он пропустил мимо ушей явное издевательство над собой в сравнении его с китайским болванчиком. Продолжая по-прежнему бестолково качать головой, он произнес:

— Деньги? Да. Хорошо.

— Отлично, — произнес Балаш и написал на листочке бумажки нужную ему сумму.

Эта цифра, вероятно, и вывела из шока Ершова, поскольку, по известной пословице, клин клином вышибают. Или, если обращаться к медицинской сфере, из шока выводят оказанным на пациента повторным шоком. Нечто подобное случилось сейчас и с Ершовым. Ученик средней школы, посмотрев на Ершова, сказал бы примерно следующее: «Хлебало отвисло».

— Это что? — спросил Ершов.

— Я вам сразу сказал, что денег потребуется много.

— Так это сумма?! А я-то сначала подумал, что вы пишете мне номер своего мобильного телефона.

— Приятно видеть, что в данной ситуации вы не потеряли чувство юмора, — усмехнулся Балаш.

Ершов задумался.

— Хорошо. Вы получите эту сумму, — ответил он.

— Я хотел бы иметь гарантии.

— Я тоже, знаете ли.

— Хорошо. Я все понял. Я действительно имею дело с деловым человеком, — Балаш взял свою сумку. — Значит, договорились?

Ершов кивнул. Уже около самой двери Балаш остановился и произнес:

— И вы действительно сделаете все, чтобы выиграть эти выборы! Опасный вы человек.

Дверь за ним закрылась.

— Да, — твердо произнес в пустоту Ершов. — Я готов пойти на все ради губернаторского поста!

Посидев несколько минут в тишине, Ершов снял трубку телефона и набрал какой-то номер.

— Батурина, пожалуйста, — сказал он, когда на том конце провода ответили. — Это губернатор Ершов говорит… Побыстрее, пожалуйста… Алло, Юрий? Да, это Ершов. Необходимо встретиться… Сегодня, как можно скорее… А когда ты можешь? Хорошо, давай в шесть… Да, для меня это очень важно… Ну, как всегда, в нашем ресторанчике… Не шути, пожалуйста, это очень серьезно… Я? Я надеюсь на твою помощь… Да… Счастливо. До вечера.

Он повесил трубку и закурил последнюю в пачке сигарету. К тому времени пепельница на его столе уже была переполнена. Ершов задумался. Он не знал точно, располагает ли Батурин той суммой, которую требовал Балаш. И если располагает, то согласится ли помочь. В конце концов, нужно сделать для этого все возможное и невозможное, решил Ершов. А там, когда он станет губернатором, эти денежки возвратятся к ним в удвоенном или даже утроенном размере!

Наступил вечер. Солнце все прдолжало жарить. И в этом пекле, как карамель, плавились дома и автомобили.

Ершов уже сидел в ресторане восточной кухни «Женьшень», чьими яствами могли наслаждаться лишь постоянные и очень состоятельные клиенты. Поэтому именно этот ресторанчик обычно выбирался деловыми людьми для важных переговоров. Здесь можно было сидеть в просторном зале, любуясь на огромный аквариум с золотыми рыбками в центре, а можно было заказывать отдельные, отгороженные от остальных цветными китайскими ширмочками, комнатки. Именно так всегда и поступал Ершов. Минимум внимания как со стороны посетителей, так и со стороны обслуживающего персонала вполне устраивал его. Кроме того, Ершов был латентным националистом. Он, конечно, любил этот ресторанчик за все его неоспоримые достоинства, но вот его служащие… Нет, разумеется, Ершов не призывал на каждом углу: «Бей жидов, спасай Россию!» и не скандировал на своих выступлениях что-то типа: «Россия для русских!», и так далее, но маленькие желтокожие официанты и официантки вызывали в нем какое-то отталкивающее чувство. Кстати, он не был уверен, что эти монголоиды, работающие здесь, настоящие китайцы. Скорее всего, какие-нибудь монголы, буряты или, уж если на то пошло, корейцы. «А! Кто их разберет! Все равно, один хрен, маленькие и узкоглазые!»