Хотя что там теперь ломать… Катя, по существу, рассказала им про то, что мы с Александром Борисовичем затеяли. Я – почти все подтвердил. А что я мог поделать? Чем больше я мямлил, тем сильнее это подтверждало ее наихудшие подозрения. Не могу же я потом кому-то сказать, что это не в счет, ибо я не мог, не хватило духу сказать девушке правду, потому что нас подслушивали. А вилять, обманывать – только хуже. Она это сразу почувствует. Представляю, как забавлялись эти козлы, которые нас подслушивали…

Хотя пора бы уже научиться изрекать ложь во спасение, если собираюсь стать адвокатом.

Вот с этой жизнеутверждающей мыслью я наконец заснул.

Утром, чуть свет, мы встретились с Вадимом в консультации. И оттуда же позвонили Бахметьеву.

Бах выразил готовность принять нас тотчас же. Сказал, что высылает за нами охрану.

Теперь это был не боевой джип, а скромный «вольво» с тонированными стеклами. И вел ее все тот же вездесущий Волоха.

Я начал подозревать, что он ко мне специально приставлен, дабы давить на мою психику напоминанием о безвременной и невосполнимой утрате друга Лехи, лучшего игрока в «сику» всех времен и народов и намеками на ожидающую кое-кого расплату.

На этот раз нас провели без особых церемоний прямо наверх. Я обратил внимание на то, что здешний мажордом был в тех же белых перчатках, поскольку теперь они были не первой свежести, какие-то запятнанные и надеты, похоже, впопыхах, поскольку с прошлого раза о них не вспоминали и напялили наспех, в нашу честь.

– Уж эти мне наши доморощенные аристократы, – шепнул мне Вадик, когда мы поднимались по лестнице. Непонятно, что он при этом имел в виду. Возможно, те же перчатки.

Докладывать о гостях этого домоуправителя так и не научили. Да если и провозгласить: адвокат такой-то, не звучит. Не графья, перебьемся и так.

Александр Николаевич Бахметьев сидел один, с недовольным видом потягивая трубку. Вадиму на этот раз он ничего не предложил. И Вадим спокойно, не спрашивая разрешения, раскурил свою.

Вот так они некоторое время молча меня обкуривали, состязаясь в количестве колец, пущенных к потолку. Вадим, на мой взгляд, имел численное преимущество, хотя выступать ему пришлось на чужом поле.

– Ну как, все нормально? – сочувственно спросил наконец Бахметьев, обращаясь ко мне.

– Что вы имеете в виду? – откликнулся я как можно беспечнее.

– Я говорю о вечере, проведенном в «Фее», – пояснил Бах. – Замечательные, однако, девушки вам попадаются, – сказал он не без зависти. – Одна лучше другой. И как вы с ними со всеми справляетесь? Ведь столько кругом завистников, которые захотят отбить.

Краем глаза я видел, как напрягся, посмотрев на меня с негодованием, Вадим.

– Вы и там следили за мной? – спросил я.

– А как же? – Бах приподнял брови. – Вы адвокат моего сына, которому грозит тюрьма, кого, как не вас, мне оберегать?

– Быть может, нападение на нас было тоже вами инсценировано? – спросил я.

– Нет, – улыбнулся он. – Этот ночной клуб мы не контролируем. Там – чужая сфера интересов.

– Которая при разделе вам не досталась? – не удержался Вадим от колкости.

– Игорный бизнес меня не привлекает, – проворчал Бах.

– Давайте начистоту, – сказал я. – Мы не можем работать в обстановке недоверия и подозрительности, а также воздействия на нас запугиванием.

– Так оно и было, пока вы не согласились защищать моего сына. – Бах подмигнул Вадиму. Тот смутился, потом нахмурился.

– Договоримся раз и навсегда, чтобы больше к этому не возвращаться! – сказал Вадим. – Мы взялись защищать вашего сына не только потому, что уступили вашему давлению, но главным образом потому, что стали сомневаться в его виновности.

– А раньше они там в прокуратуре не сомневались, – лицо Баха потемнело. – Не кажется ли вам, что задачей Савельева было не найти насильников, а посадить моего сына?

– Мне ничего не кажется, я верю только фактам, – сказал я. – И данным экспертизы.

– А что, результат экспертизы трудно сфальсифицировать? – спросил Бах.

Мы с Вадимом переглянулись.

– А почему ваш адвокат Колеров никому не сказал об этом ни слова? – спросил я.

– Его убили, вы же знаете, – ответил Бах. – Концов, конечно, не найдешь…

– И если мы провалим защиту вашего сына, нам лучше на Кипр не ездить? – вдруг спросил Вадим мальчишеским голосом.

Бах с интересом посмотрел на него.

– Бросьте… – отмахнулся Бах.

Мы с Вадимом опять переглянулись. И будто условились: говорить с ним теперь следует только предельно жестко.