Он проводил меня до двери.

– Короче, если тебя попрут с твоей новой работы, всегда к твоим услугам. Саша Турецкий не смог тебя в своей конторе придержать, у меня это лучше получится…

И хлопнул меня на прощанье по плечу.

В самом деле, думал я, находясь уже на пути к Ребровым. Кое-что вырисовывается… И пока достаточно логично. А все началось с вопроса Вадима, кому может быть выгодно изнасилование, если отвлечься от низменных побуждений.

Я сначала приехал в школу, где училась Оля Реброва. Вот этот вестибюль, где я разговаривал с ее учительницей Зинаидой Сергеевной, а вон там ее ждал телохранитель Олег Григорьевич.

– Я хотел бы увидеть Зинаиду Сергеевну, – сказал я, передав визитную карточку дежурной, полной учительнице средних лет. – Она меня знает, мы уже беседовали.

– Сейчас урок, до перемены еще пятнадцать минут. Вы подождете?

Я развел руками, мол, а что делать? Подождем, раз такое дело.

И сел на тот самый стул, на котором сидел в прошлый раз охранник Оли.

Причем сделал это машинально, как если бы это могло мне в чем-то помочь.

Только вот в чем? Какую такую информацию я мог бы получить, сидя на этом стуле?

Зинаиду Сергеевну я увидел издали, когда она спускалась по лестнице среди шумной ватаги школьников, устремившихся на улицу. Отметил, что ее осторожно, даже бережно обегает ребятня, проявляя этим к ней уважение, а потом снова прибавляет скорости, чтобы быстрее вырваться во двор.

В душе я этим детям сочувствовал. Давно ли сам был таким?

Я поднялся с места и шагнул ей навстречу.

– Вы хотели что-то узнать по поводу Оли? – спросила она, подойдя ко мне.

– Следователь из милиции здесь уже был? – спросил я.

– Был… – она махнула рукой. – Пять минут поговорил и уехал. Сослался на другие неотложные дела, которыми он завален. А вы что-то уже знаете?

– Знаю только то, что она пропала, – сказал я. – Досталось ей за последнее время… Хотел бы кое о чем вас спросить, Зинаида Сергеевна, если вы не возражаете.

– Почему ее похитили? – Ее голос дрогнул. – Говорят, это отец Игоря Бахметьева так устроил. Он человек очень богатый, влиятельный, за сыном всегда машина приезжала…

– Разве только за ним? – спросил я.

– Нет, конечно, – вздохнула она. – У нас учатся дети богатых родителей. Но они отнюдь не все самые способные… После случившегося у многих наших девочек появилась охрана, как у Оли.

Было похоже, она еще долго могла говорить об этом, как о наболевшем. А времени до конца перемены почти не оставалось.

– Что вы скажете, раз уж речь зашла об охране, о ее телохранителе, – спросил я. – Как педагог, вы неплохо должны разбираться в молодых людях.

– Он, я слышала, тоже исчез? – спросила она.

– Да. Что вы о нем можете сказать?

– Просто не знаю… Все это очень уж субъективно, понимаете? А по моим представлениям, в судебной системе все строится на строгих фактах и доказательствах…

В это время зазвенел звонок.

– Я пойду, – сказала она, вопросительно глядя на меня.

– Ну хоть в нескольких словах, – настаивал я. – Что вы можете о нем сказать?

– Мне показалось, что она ему доверяет, – произнесла Зинаида Сергеевна. – Помню, в тот день, когда она пропала, они о чем-то разговаривали после урока. Она слушала, опустив глаза. А он как будто строго ей за что-то выговаривал. Оля только кивала. Видимо, с чем-то соглашалась. Подняла голову и посмотрела ему в глаза. Так смотрят, когда доверяют, понимаете?

Я ничего не понимал… Рушилась стройная концепция, гласящая, будто все они заодно – следователь Савельев, охранник Оли… И стоящие за ними могущественные структуры. Все и вся против детей – Игоря и Оли.

Впрочем, почему рушилась? Не все же продажные сволочи… Интуитивно я почувствовал правоту старой учительницы в отношении охранника. Оля доверяла ему.

Но интуицию к делу не подошьешь, я мог ошибаться, но все же это давало некую надежду на благополучный исход.

Теперь надо бы собраться с духом и позвонить Кате. Как обещал. Или Наташе?

Я достал сотовый, который только что подарил мне, как шубу с барского плеча, Вячеслав Иванович.

Катин телефон я помнил, Наташин еще предстояло запомнить… Значит, звонить Кате? Но ведь опять начнутся те же вопросы. Уж лучше пока никому не звонить. Мне еще предстоял тяжелый разговор с родителями Оли. Опять нужно быть собранным, точным и ничего не упустить.

Я никому не позвонил. Но сам факт, что у меня есть сотовый телефон, грел мою душу. Его номер я пока никому сообщать не буду. Только Вадиму и Турецкому. И Наташе. Возможно, еще Лекарскому, который, кстати, никак себя пока не обнаружил. А ведь обещал мне протекцию в адвокатскую коллегию, если буду хорошо себя вести…