– В начале марта, – сказал я.

– Теперь смотри сам. До марта, то есть до случившегося, вернее, до середины февраля, изнасилования в лифтах и подъездах в этом округе происходили более-менее регулярно, раз в неделю или десять дней. Потом – провал. Больше полутора месяцев было тихо… Ребятишки взяли отпуск и отправились поправлять здоровье на Канары, как ты считаешь?

Мы посмотрели друг на друга.

– Замечательно! – сказал я. – Не в том смысле, чем они занимаются, конечно… Замечательно, что косвенно подтверждается то, о чем мы только что говорили, – их взяли, полтора месяца где-то подержали, потом обещали отпустить, не доводить до суда, если они снова сделают то же самое, чем до сих пор занимались, во имя чьих-то интересов. А после – на свободу с чистой совестью, за недоказанностью обвинения!

– И ты ушел из конторы Турецкого! – картинно развел руками Грязнов. – И куда? К этим бестолковым адвокатишкам, у которых одни гонорары на уме и которые только путаются у нас под ногами. Я бы тебя понял, если бы ты пришел ко мне. Ведь как нам, начальникам, не хватает тех, кто понимает наши мысли с полуслова…

При этом он лукаво посмотрел на меня. Но, встретив мой твердый взгляд, развивать дальше свою верную мысль не стал.

– Короче, это мы берем на себя! – хлопнул он ладонью по столу, – поручу моим ребятам найти этого Димона или Диму, который сидел с другом в СИЗО в означенный период времени. Они сидели в качестве подозреваемых, им вменялись эти самые изнасилования в лифтах. И, наверное, потом их отпустили за недоказанностью улик.

– Еще один момент, Вячеслав Иванович, постарайтесь не упустить. Насчет экспертизы. Ведь если подтвердится ваша догадка, значит, здесь тоже что-то не так?

– Ну да, как правило, эти пакостники презервативами не пользуются, – кивнул Вячеслав Иванович. – А если их нет в картотеке, стало быть, еще не попадались. Или жертвы не подавали на них заявления…

– А у Игоря Бахметьева тем не менее экспертиза подтвердила все, что требовалось.

– Для того она и проводилась – если, конечно, подтвердится наша с тобой догадка, – сказал Грязнов.

– Теперь насчет Савельева. Неплохо бы найти фирму, где он устроился, – предложил я.

– Неужели все-таки Петя Савельев скурвился? – с горечью спросил Вячеслав Иванович. – Столько лет его знал. Ведь неплохой был сыскарь. От Бога, можно сказать.

Он всегда почему-то жалел предателей. Какой бы вред они ни приносили нашему делу. Мол, разнесчастные это люди.

– Это следует сделать негласно, – продолжал я, – чтобы он ничего об этом не узнал…

– Об этом не беспокойся, – заверил Грязнов. – Будь спок.

– Кто расследует дело об убийстве Колерова? – спросил я.

– Московская прокуратура, но Борисыч мне сказал, что заберет это дело к себе и объединит его с делом Степаняна, которое на нем висит… Машина закрутилась, но и ты не зевай. Не жди суда, хоть ты и адвокат, крутись сам…

– Итак, уже три трупа, – сказал я. – Дай бог, последние. Плюс три попытки похищения, одна из которых вчера удалась.

– Знаю, – кивнул Грязнов, – пропала потерпевшая. Дело возбудили в местном отделении милиции, ее уже ищут… И все это случилось за последнее время. Кто-то приступил к зачистке местности, тебе не кажется? И это подтверждает, что ты на правильном пути.

– Кое-что не укладывается в нашу схему… – сказал я, заметив, что он в очередной раз взглянул на часы.

– Ты имеешь в виду, что уже вторую неделю не происходит похожих изнасилований?

– Наверное, они легли на дно, – продолжал я. – Как только запахло жареным.

– Или их самих уложили еще ниже, – сказал Вячеслав Иванович, – по той же причине… Но это пока наши с тобой домыслы и умопостроения. Правда, не беспочвенные.

И встал со своего кресла, как мне казалось, чтобы проводить меня до двери.

– Словом, кое-что ты нарыл. Как сказал один умный человек: лучше синица в руке, чем утка под кроватью. Борисыч звонил мне, сказал, чтобы я арендовал тебе свой сотовый телефон. Нехорошо, говорит, Юра на новом месте, солидный человек, можно сказать… Тебе, мол, сотовый сейчас нужнее, хоть ты и перебежчик в противоположный лагерь. Установишь код, никто тебя не сможет подслушивать.

Я обомлел, когда он протянул мне этот аппарат. Совсем недавно Вадим выговаривал мне за то, что у меня до сих пор нет этой штуки… И я даже поклялся себе: с первого же гонорара… Вот Бах, этот жмот, отвалит нам хотя бы аванс, и сразу куплю.

– Бери, бери, – сказал Вячеслав Иванович. – Поддерживай с нами связь, не забывай.

– Но он же не ваш, – сказал я.

– Откуда он может быть мой? – удивился Вячеслав Иванович. – Казенный, хочешь сказать? А кто об этом узнает?

– Но я-то знаю…

– Сейчас ты работаешь на общее дело. Объективно. И Саша просил это особо подчеркнуть, предполагая, что откажешься. Бери, говорю! Потом вернешь, когда на свой заработаешь…

И сунул мне его почти силком.

– Неплохо поговорили, как ты считаешь? – подмигнул он мне, – провели небольшую мозговую атаку, как бывало в прежние времена…