Вероятно, здесь когда-то протекала одна из многочисленных речек, которую при реконструкции города взяли в коллектор.

Впереди туннель, казалось, уходил в бесконечность. Наверно, так же должна себя чувствовать пуля в стволе винтовки, размышляла Лена.

– Куда ты меня везешь? – наконец спросила она.

Михаил повернул к ней свое лицо, на котором красовалась злая ухмылка. Лена приготовилась к тому, что он сейчас скажет что-то очень неприятное, бьющее наотмашь, отрезающее любые пути для отступления. Однако он промолчал.

– Куда? – переспросила она.

– Я же сказал, никаких вопросов, – твердо проговорил Федотов. И жестом показал, что нужно пригнуться.

Лодка вплывала в низкий туннель. С древней на вид кирпичной кладки свода над головой во многих местах свисали известняковые сосульки-сталактиты. Откуда-то из близкой глубины послышался грохот проносящегося поезда. Метрополитен. Где-то совсем рядом. Значит, несмотря ни на что, там продолжается нормальная жизнь, значит, мир не слетел окончательно с катушек, значит, есть надежда, что все вернется на круги своя.

Наконец мотор стал терять обороты, лодка замедлила ход и вскоре уткнулась носом в стену, в которую была врезана очередная дверь из проржавевшего металла. Федотов взял со дна лодки стальную фомку, просунул ее конец в узкую щель между стеной и дверью и резко повернул. Дверь подалась. Федотов открыл ее пошире и глазами показал Лене следовать в образовавшийся проем.

– Сюда.

Некоторое время они шли в полной темноте, Лена впереди, спотыкаясь то и дело о наваленные на полу обломки каких-то механизмов, издававших противный звон, напоминая атмосферу хирургического кабинета. Федотов, сзади подталкивая ее в спину, указывал направление.

Лена ловила себя на мысли, что еще год назад она доверчиво заглядывала в глаза этому человеку, казавшемуся ей эталоном мужественности и интеллекта. Они верила ему. Верила без оглядки. Она представляла себе их совместное будущее, но ни разу при этом не допустила, что сценарий их отношений может выкинуть такую совершенно непредсказуемую коллизию. Сейчас все представлялось ей кошмарным сном, который должен непременно закончиться, как только зазвенит будильник на прикроватной тумбочке. Она даже ущипнула себя. Нет, это не сон. Это все на самом деле. И от этого уже никак не отвертеться. И чашу эту придется испить до конца.

Вдруг щелкнул выключатель, и над их головами вспыхнул ряд галогеновых светильников. Лена, сощурившись, стала осматриваться. Впереди был длинный коридор, заканчивающийся еще одной дверью. Михаил показал туда. Стены казались стерильно белыми, лишенными хоть какого пятнышка. Точно хирургия какая-то, подумала Лена. Она хорошо помнила, что у Михаила существовала ни с чем не сравнимая страсть к чистоте и аккуратности, эта страсть скорее напоминала манию, доводящую ее обладателя до исступления, до самых непредсказуемых крайностей. Здесь, в этом загадочном помещении, царила натура Федотова. Это была его вотчина, проявляющая себя во всем.

Приблизившись к двери, которая была сделана из какого-то сложного полимера, Федотов достал из кармана пластиковую карточку и вставил в едва заметную щель на гладкой поверхности. Дверь почти бесшумно отъехала в сторону.

Лена не ошиблась: помещение, судя по оборудованию, напоминало химическую лабораторию. Кругом на столах стояли реторты, колбы, микроскопы, емкости с препаратами. В один ряд выстроились сразу пять компьютерных мониторов.

Федотов усадил Лену на стул, привинченный к полу четырьмя массивными болтами, и привязал ее, обмотав вокруг широкой липкой лентой.

– Зачем ты это делаешь? – спросила она. – Куда я отсюда денусь?

– Во избежание глупостей, – хладнокровно ответил Михаил.

– Глупостей? Чьих?

– Твоих.

– О чем ты? Глупости совершаешь здесь только ты. Вернее, преступление!

– Не болтай.

– Зачем я тебе нужна? Я же только мешаю.

– Ты – моя гарантия.

– Гарантия?

– Теперь Гордеев с Грязновым ничем другим не будут заниматься, кроме как искать тебя. А это то, что мне сейчас необходимо позарез. Но только им найти тебя – это все равно, что выйти в космос на дельтаплане.

– Хорошо же ты окопался, – с наигранным восхищением произнесла Лена, осматриваясь. – Это твоя резиденция?

– Моя.

– Прямо бэтмен какой-то.

– Брось молоть чушь!

– А что я такого сказала?

– Лучше сиди и помалкивай.

Федотов подсел к компьютеру. Все пять дисплеев вспыхнули неярким голубым свечением. Лене пришлось до боли в позвоночнике вывернуть шею, чтобы хоть краем глаза рассмотреть, что они показывали. На одном из экранов появилось что-то, напоминающее план.