Между тем стояла кромешная тишина.

Где-то очень далеко-далеко вверху шуршали шины городского автотранспорта, где-то еле слышно прогрохотал поезд. И все.

Федотов бросил взгляд на мониторы. Там тоже ничего интересного. Во всяком случае, для него. Он склонился над клавиатурой и нажал несколько кнопок. На экране сменилось несколько картинок.

Однако несколько изображений все же привлекли его внимание, а именно те, на которых совершенно ничего не было, кроме пустоты и мало заметной надписи в правом верхнем углу: «Камера отключена».

– Гребаная шпана! – закричал он. – Мои глаза! Они до них добрались. Я ослеп.

Эскадра надувных каноэ на реактивной тяге неслась по каналам этой подмосковной (в самом прямом смысле) Венеции, когда Леопард скомандовал:

– Стоп! Всем судам прибиться к ближайшему банку.

На английский манер Леопард называл «банком» берег канала.

Двигатели смолкли. Тарантул спросил:

– В чем дело?

– Двадцать или тридцать метров назад я вроде бы заметил камеру слежения. Как ты думаешь, Тарантул, откуда здесь камеры слежения, если это не банковский офис и не супермаркет?

Тарантул пожал плечами.

– Должно быть, кому-то очень необходимо наблюдать за миграцией фекалий в сливных коммуникациях.

– Логично, – кивнул Леопард. – Теперь не мешает выяснить, кому.

– Мне кажется, что мы именно для этого здесь и собрались, – сказал Угорь, отпивая из мельхиоровой фляги.

– Смерть, Тарантул! – заострил внимание Леопард.

– Да, – отозвались они.

– Нужно найти все камеры и вывести из строя.

– Ага, – согласился Смерть.

– Меня почему-то вовсе не радует тот факт, что уже на протяжении часа я представляю из себя телезвезду, – пожаловался Леопард. – Да и вас, я думаю, это не особенно восхищает?

– Совершенно верно, – сказал Смерть, задрав голову и внимательно рассматривая потолок. Затем снял с плеча автомат и сделал одиночный выстрел. С потолка посыпались крошки кирпичной кладки и остатки прибора, который раньше, по всей вероятности, был видеокамерой.

– Тот, кто эти штуки ставил, – конченый идиот, – сказал Угорь.

– Почему? – насторожился Леопард.

– Какой же дебил будет выставлять их на виду?

– По всей видимости, ему просто не хватило времени позаботиться о более тщательной маскировке, – просипел Тарантул.

– Тем лучше, – кивнул Леопард. – Однако мою душу не очень-то греет новость, что все это время мы были в поле его зрения.

– Это больше не повторится, Леопард, – сказал Тарантул, передергивая затвор автомата.

В следующую минуту насыщенный сероводородом воздух над каналом пополнился запахами сгоревшей пороховой смеси, которая обычно содержится в автоматных патронах образца 1947 года выпуска.

Когда стрельба закончилась, Леопард сказал:

– Я селезенкой чувствую, что мы вплотную подошли к самому логову нашего зверя.

– Я тоже чувствую, – закивал Тарантул.

– И я, – сказал Угорь.

– Где-то должна быть потайная дверь, – сказал Смерть.

– Как в «Дум»? – спросил Угорь.

– Ага.

– Правильно, киберпанк ты мой, – согласился Леопард, и резко скомандовал: – Все ищут потайную дверь!

«Красноярцы» расплылись в разные стороны, шаря лучами фонарей по стенам.

Гордеев тоже стал осматриваться. Ничего похожего на дверь поблизости не находилось. На это даже не было никакого намека.

В течение десяти – пятнадцати минут Леопард то и дело спрашивал:

– Ну как, нашли?

– Нет еще, – отвечали коллеги и соратники.

Однако первый победный вопль издал не спецназовец, а адвокат Гордеев.

– Кажется, оно! – сказал он неожиданно для самого же себя.

– Где? – закричали все хором.

– Да вот же! – Гордеев показывал на проржавленную перегородку из ветхого металла.

– Точно, она, – подтвердил Леопард, убедившись. – Давай, Денис, свой УПГ, – сказал он с дурашливым акцентом: – Будем делать немножко фейерверк.

Леопард причалил свое каноэ к обнаруженной Гордеевым двери и вывел на ней геометрическую фигуру в виде перевернутой пентаграммы. Казалось, что его рукой водит сам Сатана. В общем в известном смысле так оно, видимо, и было.

Затем он отплыл немного в сторону, чтобы его не зацепила тепловая волна от затеянного фейерверка, и нажал нужные кнопки.

Федотов метался по лаборатории как угорелый, не находя себе места, когда услыхал, что к потайной двери подкрались его преследователи.

Первым делом он подбежал к компьютеру, стал лихорадочно лупить по клавишам, то и дело оглядываясь на дверь, из-за которой до его слуха доносились пугающие звуки. Времени было в обрез. Он встал, взял в руки стул и занес его над головой, глядя на компьютер. Но в последний момент передумал, вернул стул на место, когда же шум за дверью стал угрожающим настолько, что пора было рвать отсюда когти, он подбежал к Лене, сорвал с ее головы мешок, размотал липкую ленту, которой она была привязана к стулу, схватил ее за руку и потянул за собой.