Она неслась вперёд, как полководец.

С таким полководцем мы не решались даже заговорить.

Попробуй заговорить, когда тот в ярости… Тут умолкали даже главы государств, к которым я себя в данной ситуации смело причисляла. Мы полушли-полубежали по улицам — я, корчась и подпрыгивая, а Вадик — плавно, спокойно. Ему, по-моему, было лучше всех.

Ещё бы, ведь на нём не было намордника, как на мне!

Правда, намордником это называть было бы неправильно. Это был… наспинник какой-то. Разницы немного — всё равно ведь свободы передвижения лишили. Эту штуку на меня надела Анжелика Павловна. Для осанки, как она сказала. А я, доверчивое, несмышлёное дитя, согласилась! Думала, это только на вторую половину занятий, когда Вадик обучал меня всяким поворотам. Но в конце занятий учительница подошла ко мне и сказала: «Ну вот, с месяц пояс поносишь, и станешь похожей на человека». Я собиралась тут же сказать ей, что она, похоже, сама этот пояс давно не надевала, но Анжелика Павловна похлопала меня по плечу, развернулась и пошла прочь.

И я бы её догнала, если бы перед нами не появилась Аня!

— Опять вы! — закричала тогда она. — Вы лишили меня всех радостей жизни! «Приди в дом, где творится искусство, по адресу такому-то и забери двоих»… Я-то думала… А тут… Никогда раньше такого не было!

— А как прошлом году… — нерешительно сказал Вадик. — «Снежный человек на площади. Найди, забери, обогрей». Когда я ещё в снегу извалялся и вымок потом, помнишь?

— Вперёд! — грозно сказала Аня. Схватила меня за руку, а я — Вадика, и вот — бежим до сих пор. Я даже этот намордник снять не успела. А он чешется, мешает, заставляет держать спину прямо, что детям вовсе не под силу! Это ущемление моих прав кривохождения! Уберите с меня эту штуковину! Я больше не могу!

«А ты терпи! — вдруг подумалось мне. — Кому нужны горбатые девочки?»

«Цирку! А ты кто?» — мысленно спросила я.

«Твоя последняя надежда на отсутствие сколиоза, — ответило мне что-то. — Поэтому терпи. Я буду тебя морально поддерживать. Временами».

Хороший поясок достался мне от учительницы по танцам! Мало того, что мучает, так ещё и телепатически общается. Этого ещё не хватало.

— Со мной пояс разговаривает, — шепнула на бегу я Вадику.

— Ух ты! — подпрыгнул Вадик на бегу, поэтому споткнулся, но равновесия не потерял.

«Передавай ему привет, — сказал пояс. — Если он меня еще помнит».

— Ты его помнишь? — спросила я, Вадик радостно кивнул. — Тогда привет.

— От пояса? — уточнил Вадик.

— Угу.

— Тогда и ему привет передай, пожалуйста. Я его очень хорошо помню, очень-очень… — Вадик немного скривился, но потом улыбнулся и виновато пожал плечами, быстро семеня за Аней.

«У нас были сложные отношения, — сказал пояс. — Он меня раз — за шкирку и в мусорку. Но ничего, это стандартное поведение у детей. Кто в мусорку, кто из балкона выбрасывает. Ничего удивительного. Дети перестали удивлять»…

— Я его раз… — смутился Вадик, пробегая мимо большой овчарки, спокойно провожавшей нас взглядом. — Взял и в мусорку кинул…

— Я знаю, — кивнула я. — Наверное, мне придётся придумать что-то более оригинальное.

«Но-но! — угрожающе сказал пояс. — Я же за здоровый мир без горбатых девочек. Это великая цель, между прочим».

«Велича-а-айшая», — недоверчиво сказала я.

Так в моей жизни появился пояс. Интересно, хоть на ночь его снимать можно?

«Главное, утром не забывать, — сказал пояс. — Кстати, я не всегда могу разговаривать. У меня есть часы вещания. Плавающие. Так что, когда разговор со мной будет недоступен, уж постарайся, веди себя хорошо. А пока я отключаюсь»…

«Веди там себя хорошо», — сказала ему я.

— Он отключился, — сообщила я Вадику. — Он включается только иногда. Как оказалось.

— Это хорошо, — сказал Вадик. — А то я уж подумал, что нам вдвоём и не поговорить теперь…

Выглядел Вадик каким-то насупленным и недовольным.

— Он весёлый? — задумчиво спросил Вадик, еле успевая за Аней.

— Ну, не веселей меня, — сказала я, и Вадик улыбнулся.

Наконец-то Аня остановилась. Мы по инерции попытались бежать дальше и чуть не опрокинулись на асфальт.

— Вы куда бежите? — спросила Аня.

— За тобой, — сказал Вадик.

— Так я стою сейчас.

— Значит, мы за тобой стоим, — сказала я.

Аня почесала переносицу и миролюбиво улыбнулась. Вадик быстро смекнул, что настал удобный момент — чтобы задать Ане очень интересовавший нас вопрос:

— А куда мы бежим?

— Да, — сказала я, пытаясь отдышаться. — Куда это ты нас тащишь?

Аня пожала плечами:

— Тихо-спокойно идём себе домой. А что? Выполняю вот… поручение.

— А может, мы ещё погуляем? — спросил Вадик. — Ведь всего шесть часов вечера. И тебе же только забрать нас надо было, а про отвести домой не говорилось ничего… Вот меня мама в такое время ещё ни под каким предлогом домой не пускает. Говорит, что я ещё положенного не выгулял. Эти… как их… нормочасы не выполнены.

Аня недоверчиво посмотрела на врунишку Вадика, насупила брови, и собралась сказать что-то опровергающе-безоговорочное. Но Вадик не выдержал и рассмеялся, как будто кто-то его начал усердно щекотать. Что такое нормочасы, я себе вполне представляла, поэтому добавила грозно, голосом среднестатистического директора: