— Уберите руки, — потребовала девушка.

Он безропотно выполнил приказание. Девушка положила одну ладонь ему на лоб, вторую — на затылок.

— Теперь постарайтесь расслабиться, — сказала она. — Чувствуете тепло?

— Нет.

— Значит, вы недостаточно расслабились. Представьте себе, что ваша мигрень — это червь. Червь, который пожирает ваши мозги.

— О, черт… Сейчас я сблевну.

— Терпите. — Она сильнее сжала лоб и затылок ладонями, и он почувствовал, какие они горячие. Словно распаренные полотенца. — Итак, представьте себе, что боль — это червь. Заставьте этого червя выползти из мозга. У вас с какой стороны лба больше болит?

— С левой.

— Правильно. Потому что там у вас дыра. Выгоните червя вон. Заставьте его вылезти наружу через эту дыру. Сделайте усилие.

— Чушь какая-то, — простонал он и попытался высвободить голову. Но девушка держала крепко.

— Не будьте ребенком. И слушайтесь меня. Выгоняйте червя! Повторяйте за мной — червь, убирайся вон!

— Червь… Бред какой-то.

Девушка легонько шлепнула его ладонью по пылающему лбу.

— Не отвлекайтесь. Повторяйте: червь, убирайся вон.

У него не было больше сил протестовать. Боль измотала и доконала его. Он тихонько заскулил, как раненый пес, потом послушно произнес:

— Червь, убирайся вон.

— Еще раз! — потребовала незнакомка.

— Червь, убирайся вон.

— Он вас послушался. Он уже выходит. Я его чувствую. Давайте, давайте, гоните его вон.

— Червь, убирайся, — чуть не плача, повторил он. Голова готова была взорваться от боли.

И вдруг — все кончилось. Он почувствовал в черепе странную пустоту. Но боли больше не было. Не в силах поверить в чудо, он легонько подвигал головой влево и вправо. Боли не было.

Мигрень преследовала его уже лет тридцать. Бывало, что она не трогала его по два месяца подряд, так, что он почти забывал о ней. Порою боли повторялись каждую неделю. От легкой мигрени он спасался с помощью цитрамона. С сильной же не было никакого сладу. Если приходила такая боль, оставалось только одно — стиснуть зубы и терпеть.

В такие часы он едва удерживался, чтобы не застонать и тихо шептал:

«Господи, почему именно со мной?… За что ты меня наказываешь?… Неужели это никогда не кончится».

Но проходило несколько часов, и боль уходила. Это было самое блаженное время — он чувствовал себя словно заново родившимся. Каждая мелочь доставляла радость. Свежий ветер, запах деревьев, вид проплывающих по небу облаков. И тогда он думал: какого черта мы мечемся по земле, ищем чего-то? Ведь у нас все уже есть! Как мало человеку нужно, чтобы почувствовать себя счастливым. Главное счастье, это когда у тебя ничего не болит».

Так проходили годы. Боль то уходила, то возвращалась, а он учился с нею жить. И никак не мог научиться.

— Ну, как? — спросила девушка, убирая ладони с его головы.

— Не болит, — только и смог ответить он.

— Ну и слава Богу.

Он выпрямился, осторожно покрутил головой, потер пальцами лоб, снова покрутил. Боль не возвращалась.

— Больше у вас никогда не будет мигреней, — сказала незнакомка.

— Но как вы это…

— А, просто. Я убила червя.

В темноте ее голос прозвучал несколько зловеще, словно это был голос Черной Феи из сказки, которую на ночь рассказывала ему мать.

— Убили червя? — переспросил он.

— Угу. Ох, и силен же он у вас был. Видать, давно жрал ваши мозги. Мигрени-то у вас, наверно, с детства?

— С шести лет. После солнечного удара.

— Ну, я так и знала. Вот он за столько лет и отъелся. Но теперь все будет в порядке. Я его прикончила.

Он сидел на скамейке, как громом пораженный, все еще не силах поверить в сказочное избавление от боли.

— Это невероятно, — проговорил он хриплым от пережитого потрясения голосом.

— Согласна, — ответил ему из темноты голос девушки. — Я сама не знаю, как это происходит. Просто получается, и все.

— И этот дар появился у вас после гибели родителей?

— Угу. Но я бы не назвала это даром. Так, небольшая способность. Тем более что у меня не всегда получается. Некоторые люди не поддаются. Просто не идут на контакт. А с вами все было просто.

Он помолчал, приходя в себя. Потом осторожно спросил:

— И боли больше не будет?

— Я же сказала: нет.