— Это ясно, — нетерпеливо оборвал переводчика Турецкий. — Но меня больше интересуют постоянные зрители. Завсегдатаи.

— Я понял, понял, — кивнул переводчик, промокая потную шею носовым платком. — И что именно вас интересует?

Александр Борисович достал из кармана фотографию и показал ее переводчику.

— Посмотрите внимательно на этого человека. Вы видели его в зале?

Переводчик взял фотографию, долго ее разглядывал, потом вернул Турецкому и сказал:

— Нет. Не видел.

— Вы в этом уверены?

Переводчик снисходительно улыбнулся.

— Конечно, уверен. Я ведь не слепой.

— Что ж, тогда извините. — Александр Борисович спрятал снимок в карман. — Спасибо за беседу. Всего доброго.

Он повернулся, чтобы идти, и тут переводчик негромко произнес у него за спиной, как бы говоря сам с собой.

— Сегодня его не было. Даже странно.

Турецкий остановился. Резко обернулся и спросил:

— Что вы сказали?

— Я-то? — Переводчик добродушно улыбнулся. — Я говорю: сегодня его в зале не было. Обычно он всегда ходит на Пазолини. Особенно на этот фильм. Мы с ним даже как-то обсуждали творчество итальянского мастера. Вы знаете, у него неплохие познания в области киноискусства. И удивительное чувство композиции. Прямо как у художника.

— Вы уверены?

— Насчет композиции?

— Насчет этого человека, — пояснил Турецкий.

— В том, что у него отличное чувство композиции?

— В том, что на фотографии именно он! — начиная понемногу выходить из себя, сказал Александр Борисович.

— Ах, Боже мой — ну, конечно, уверен. Я ведь не слепой и не склеротик. Этот парень обожает Пазолини. За последние пару лет он не пропустил ни одного его фильма. Ну или почти не одного. В общем, старается ходить на все, — закончил переводчик, переходя на более правдивый и спокойный тон.

— Он ничего вам про себя не рассказывал? — поинтересовался Турецкий, чувствуя приятное волнение, как охотник, вышедший на след дикого зверя.

Переводчик подумал немного, пожал плечами и ответил:

— Да нет, ничего. Мы ведь все больше об искусстве.

— И ничего странного вы в нем не заметили?

— Странного?

Турецкий скользнул взглядом по нелепой фигуре переводчика и мягко сказал:

— Извините, видимо, вопрос не по адресу. Ладно, мне пора идти. Еще раз спасибо за беседу! И извините, если отвлек вас от дел.

— Да ничего. Всегда приятно поговорить с хорошим человеком. Да и какие у меня могут быть дела вечером.

Турецкий уже шел к выходу, а переводчик все бормотал ему вслед:

— Никаких дел… Абсолютно никаких… Вечер — время отдыха после трудов праведных, которыми нагружает нас день. Для людей искусства вечер — это…

Турецкий вышел из зала, изрядно утомленный болтовней переводчика, но и обрадованный тем, что не зря просидел в зале два часа. Его предположение оказалось верным. Если, конечно, переводчик не врал и не выдумывал.

Оказалось, что телефон выключен. Когда, спрашивается, успел?

Ругая себя на чем свет стоит, Турецкий включил телефон и быстро набрал номер генерала Яковлева.

— Александр Борисыч! — услышал он в трубке недовольный голос Владимира Михайловича. — Я тебе три раза звонил. Какого черта происходит?

— У меня телефон вырубился. Ну, что там с Плотниковым?

— Ребята съездили к нему на квартиру. Там только его жена и дочь. Жена сказала, что Плотников уехал в командировку. Я вызвонил его начальника — кстати, оцени мое усердие! — и выяснил, что никакой командировки нет. Твой Родион просто исчез.

— Когда?

— Вчера.

— Черт… — Турецкий сдвинул брови и нервно покусал губу, размышляя. — А как насчет дачи? — быстро спросил он. — У Плотниковых есть дача?

— Спрашивал. Жена говорит — нет.

— А какая-нибудь квартира в Москве? Может, друзья оставили им ключи… цветы поливать, за кошкой ухаживать? Об этом ты не спросил?

— Спросил, Саня, обо всем расспросил. Ничего такого. Ни дачи, ни цветов, ни кошки. Куда он отбыл — неизвестно.

— Гм… — «Думай, Турецкий, думай». Александр Борисович нахмурил лоб.

— Сань, ты еще здесь?

— Здесь.

— Что будешь делать?

— Не знаю, Володь. Нужно хорошенько подумать.

— Давай. Если понадоблюсь — звони.

Он купал женщину, не развязывая ей рук и не вынимая кляп изо рта. Срезал с нее всю одежду (одежду он тут же выбросил в мусорное ведро), потом усадил девушку в ванне, включил душ и минут десять поливал ее теплой водой, тщательно протирая тело намыленной губкой.

Мыло он на этот раз выбрал земляничное.