— Я делаю это сам, — сказал Кляйнцайт.

— Что, уже разбежались?

— Нет, просто хочу это делать в одиночку.

— Ну и как дела?

— Нормально. 4.75 за сегодня, да я еще рано кончил. Я и стихи продаю, и гадаю.

Рыжебородый снова присвистнул.

— Так и надо, — сказал он. — У тебя все получится, точно.

— Что именно? — спросил Кляйнцайт.

Рыжебородый снова поманил его.

— Ты думаешь, это все можно легко скинуть со счетов. Что это все не настоящее.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, — произнес Рыжебородый, — у тебя ведь была работа и все такое, да? Была обычная такая нормальная жизнь.

— Да.

— Так что теперь ты думаешь, что твои выступления, и желтая бумага, голая комната и все остальное как бы не считаются. Ты думаешь, в один прекрасный день ты можешь взять и все бросить и начать все сначала, как было раньше.

Почему он так настойчиво называетэто все? — подумал Кляйнцайт.

— Поживем — увидим, — произнес он.

— Брось, — сказал Рыжебородый. — Ты не можешь так сделать. Ты теперь внутри. То-то и оно.

— Ничего не оно, — сказал Кляйнцайт. — Что бы ни происходило, это всегда происходит в данный момент.

— Нет, — отрезал Рыжебородый, — это то, о чем я говорю. Это теперь желтая бумага и ты. Удачи.

— Спасибо, — сказал Кляйнцайт, изо всех сил противясь желанию завязать трубку Рыжебородого узлом. — Я, пожалуй, пойду.

У койки Шварцганга он остановился.

— Как все проходит? — спросил он.

— Проходит. И я прохожу, — отозвался Шварцганг. — А что остается?

— Уже целые фразы, — заметил Кляйнцайт. — Вы стали крепче.

— Крепче, слабее, — ответил Шварцганг. — В моем возрасте это уже не такая и разница. Вообще-то я чувствую себя гораздо лучше. Они даже собираются выпустить меня погулять на той неделе.

Кляйнцайт вытащил из кармана свернутый лист желтой бумаги так, чтобы Шварцганг мог его увидеть, потом сунул его обратно. Шварцганг никак не отреагировал. Так я и знал, все это чепуха, подумал Кляйнцайт. Целая палата людей желтой бумаги!

— Пишете? — спросил Шварцганг.

Кляйнцайт пожал плечами, сделал жест, что так, мол, ничего стоящего.

— Публиковались?

— Нет.

— Когда-то, — сказал Шварцганг, — я тоже пописывал. Немножко.

— На желтой бумаге? — спросил Кляйнцайт. Уголком глаза он заметил, что Рыжебородый прислушивается.

— Странно, что вы спрашиваете, — ответил Шварцганг. — Я ведь действительно использовал желтую бумагу. Может, это-то и заставило меня спросить, пишете ли вы.

— И что-нибудь произошло, — спросил Кляйнцайт, — ну, вы знаете, что-нибудь этакое?

— А что такого должно было произойти? — спросил Шварцганг. — Пара глав до сих пор пылятся где-то в коробке, до большего дело не дошло. У меня небольшая табачная лавка, вот и все. Это чтобы жить на что-то. В мире полно людей, который начеркали когда-то несколько глав.

— На желтой бумаге, — прибавил Кляйнцайт.

— На желтой, на голубой, на белой. Какая разница.

— Не знаю, — сказал Кляйнцайт. — Счастливо оставаться.

В своей койке у окна тихонько хихикал Рыжебородый.

Кляйнцайт остановился у койки Пиггля. Он никогда особенно не разговаривал с ним, они просто периодически обменивались улыбками.

— Как дела? — спросил он.

— Спасибо, потихоньку, — ответил Пиггль. — Выписываюсь через две недели, надо полагать.

— Хорошо, — сказал Кляйнцайт.

— Вообще-то, — сказал Пиггль, — я хотел бы попросить вас об одной услуге.

— Конечно, — ответил Кляйнцайт.

Пиггль выдвинул ящик в своей тумбочке, вытащил оттуда обрывок желтой бумаги, записал на нем номер телефона.

— Они не позволяют вставать с постели, — произнес он. — Не могли бы вы позвонить моей жене и попросить, чтобы в следующий раз она захватила с собой «Тайного агента» Конрада. Вот вам 2 пенса на телефон.

Кляйнцайт осторожно принял желтую бумагу. Тот же сорт.

— Вы уверены, что все нормально? — спросил Пиггль. — Вы выглядите несколько не в себе. Не хотелось бы беспокоить вас, честно.

— Нет, нет, — ответил Кляйнцайт. — Все нормально. — Он мог просто подобрать ее, подумал он. В конце концов, они не стали бы производить желтую бумагу, если бы не знали, что она пользуется спросом. Надо спросить у Раймэна. О чем? Не будь идиотом. — Всего хорошего, — сказал он Пигглю. — Счастливо.