Шрифт:
— Счастливо, — отозвался тот. — Спасибо за звонок.
— Не стоит благодарности, — ответил Кляйнцайт. Он вышел из палаты, ни с кем больше не обмолвившись ни словом, попрощался с Медсестрой, сбежал вниз по ступеням, слыша, как за спиной Госпиталь причмокивает губами, неожиданно обнаружил себя в Подземке. Он подошел к телефонной будке, остановился перед ней с номером миссис Пиггль на желтой бумаге в руке. Было ли на уме у Пиггля что-то, когда он просил принести именно эту книгу? Он набрал номер.
Гудок, еще один.
— Алло? — сказала миссис Пиггль.
— Говорит товарищ, комрад, — сказал Кляйнцайт. — Тайный агент.
— Чего? — переспросила миссис Пиггль.
— Это Мортон Тейлор, — произнес Кляйнцайт. — Мистер Пиггль попросил меня передать вам, чтобы вы принесли в следующий раз книгу «Тайный агент», знаете, Джозеф Конрад. Желтая бумага.
— В смысле — желтая бумага? — спросила миссис Пиггль.
— Я говорю — жертва недуга, — сказал Кляйнцайт. — Все мы тут жертвы недуга.
— Да, — молвила миссис Пиггль, — в этаком месте все должны держаться друг за друга. Это так сложно для Сирила, ему вечно не терпится вскочить и бежать.
— Да, конечно, — сказал Кляйнцайт. — В смысле бежать…
— На работу, конечно, — ответила миссис Пиггль.
— Ага, — сказал Кляйнцайт. — В…
— Контору, разумеется, — сказала миссис Пиггль. — Спасибо вам огромное за сообщение, мистер Комрад.
— Тейлор, — сказал Кляйнцайт. — Желтая бумага.
— Жертва недуга, — сказала миссис Пиггль. — Разумеется. Спасибо вам большое. До свиданья.
Жертва недуга, подумал Кляйнцайт. Жертвы недуга. Держаться друг за друга. Код? Он вышел на платформу, сел в поезд, раскрыл Фукидида, дошел до одного из мест, которое он наугад раскрыл, когда только приступал к книге. Демосфен произносил речь к афинянам на Пилосе, когда он вместе с воинами ждал высадки лакедемонян на этом берегу:
«…вам, афиняне, из опыта известно, какая неразрешимая задача высадка с кораблей пред лицом врага, если он стойко сопротивляется и не отступает, не опасаясь ни силы прибоя, ни грозного натиска кораблей. Итак, я ожидаю, что вы и теперь будете держаться твердо и примете битву у прибрежных скал. Тогда вы и сами спасетесь, и сохраните эту землю».
Да, сказал себе Кляйнцайт, выходя на поверхность, как это верно сказано: «грозный натиск кораблей». Боль на этот раз была большой, плавной и бесшумной, как «роллс–ройс». На мою квартиру, приказал Кляйнцайт, и они отъехали.
Конь на гусеничном ходу
Ну так, сказал Кляйнцайт, зажигая свечу на простом своем столе. Грозный натиск кораблей. Стойко сопротивляется и не отступает. Он освободил желтую бумагу от обертки, и она укусила его за руку.
Не делай этого, сказал Кляйнцайт. Ты же знаешь меня, у нас есть абзац.
Никогда в жизни тебя не видела, ответила желтая бумага. Ты полный псих.
Ничего страшного, сказал Кляйнцайт, память к тебе еще вернется.
В дверь с той стороны начала колотить Смерть. ХО–ХО–ХО, вопила она. ВПУСТИ МЕНЯ!
Уходи, приказал Кляйнцайт. Твое время еще не пришло.
ХО–ХО! — завопила Смерть в ответ. ДА Я НА КЛОЧКИ ТЕБЯ РАЗОРВУ. ВСЯКОЕ ВРЕМЯ — МОЕ, Я ХОЧУ ТЕБЯ ПРЯМО СЕЙЧАС И Я ВОЗЬМУ ТЕБЯ СЕЙЧАС. СЕЙЧАС СЕЙЧАС СЕЙЧАС.
Кляйнцайт подошел к двери, замкнул ее на второй замок, навесил цепочку. Уходи, приказал он. Ты не настоящая, ты существуешь лишь в моем сознании.
А ТВОЕ СОЗНАНИЕ НАСТОЯЩЕЕ? — вопросила Смерть.
Конечно, мое сознание настоящее, — ответил Кляйнцайт.
ТОГДА И Я — НАСТОЯЩАЯ, сказала Смерть. ТАК Я И ТЕБЯ ВОЗЬМУ. Ее пальцы просунулись в щель для писем. Черные, покрытые шерстью, с отвратительными длинными серыми когтями.
Кляйнцайт сходил на кухню, взял там сковородку и со всей силы опустил ее на эти мохнатые черные пальцы.
Я ЗАБЕРУ ТЕБЯ ПОЗЖЕ, пообещала Смерть. ВОТ УВИДИШЬ.
Ладно, сказал Кляйнцайт и вернулся к столу писать второй абзац.
Ты такой смелый, произнесла желтая бумага. Такой сильный, такой мужественный. Возьми же меня.
Минутку, сказал Кляйнцайт. Он поскреб голову, взъерошил волосы, просыпал перхоть на желтую бумагу и на стол. Мне нужно все рассортировать, произнес он. Прежде чем я перейду ко второму абзацу, я должен уяснить себе свое настоящее положение. Поэтому он составил список: