– Ну насчет последнего не уверен. Могло быть простое совпадение – обычно ведь Топуридзе ездит точно на таком же «ниссане», только с нормальным рулем…

– Ну все равно, – не сдавался Сидорчук. – Откуда-то ведь знали они про время и место? Был бы жив водила – это было б одно, он бы нам все рассказал. А так… Мне кажется, нам без этого самого продюсера, без хозяина машины, никак не обойтись!

…И вот он наконец сидит перед Сидорчуком – невысокий, округлый, какой-то весь вихляющийся, но в дорогом костюме, ухоженный, прилизанный, благоухающий дорогой парфюмерией. Даже человек, никогда не видевший его по телевизору, и тот сразу бы догадался, что перед ним – представитель богемы, если не артист, то лицо, непременно причастное к искусству.

– Не понимаю, зачем вы меня тревожите! – капризно сказал он. – Я только-только с самолета, летал с бригадой мастеров искусств в такие медвежьи углы! Устал как собака! Прилетел специально, чтобы встретить в Москве Новый год, а тут вы, и сразу, главное, тащите в прокуратуру. Ну и как, по-вашему, это должно на нормального человека подействовать?! Неужели я что-то такое совершил ужасное, что со мной надо именно так? Тогда почему же я сам об этом проступке ничего не знаю? В чем хоть меня обвиняют-то?

– Никто вас пока ни в чем не обвиняет, поскольку ничего «такого ужасного» вы как раз и не совершили, – весело ответил ему Сидорчук и добавил не менее весело: – По крайней мере, нам о том пока не известно тоже.

– Кого-кого, а меня совершенно не в чем подозревать, – не без жеманства отрезал Валерий Григорьевич. – Если это насчет той драки возле «Околицы», то лично я, своими руками, – он показал Сидорчуку свои пухлые, ухоженные руки, – в ней никакого участия не принимал. А если кто-то показывает иное – не слушайте его, это все клевета! Знаете, сколько завистников в мире искусства…

Сидорчук бросил на него мгновенный взгляд и тут же спрятал глаза, чтобы не показать откровенного интереса, засветившегося в них. Он ничего не знал о драке, о которой вдруг заговорил Плотников, но сказал на всякий случай:

– К драке мы еще вернемся, а сейчас меня интересует главным образом ваш автомобиль «ниссан-максима» 1992 года выпуска, левосторонний. Ото ж еще сразу хочу поставить вас в известность, чтобы не возникал больше разговор о том, что мы вас зря потревожили: нами руководит отнюдь не праздное любопытство. Ваш автомобиль интересует нас в связи с расследованием убийства…

Плотников смертельно побледнел:

– К-как – убийства? Послушайте, товарищ капитан, я тут ни при чем! Совершенно ни при чем, тем более что меня даже в городе не было, это все знают… И потом, машина вообще фактически давно не моя, машина при разводе отошла моей бывшей супруге Анастасии Янисовне… Она известная певица, звезда можно сказать. Ей без машины нельзя…

– Ось видите, какие интересные сведения вы нам сообщаете! А говорите, что мы зря вас потревожили… Ну-с, давайте все сначала. Машина эта зарегистрирована на вас, генеральную доверенность вы выдали на имя Ивана Ивановича Федянина, ныне покойного… Да-да, Валерий Григорьевич, покойного. Убили его. Вот мы и хотели бы во всем этом с вашей помощью разобраться.

Плотников словно вдруг потерял всю свою округлость, сник, побледнел еще больше, чем вначале, хотя больше, кажется, уже просто было некуда.

– Я все объясню, все, – простонал он. – Это недоразумение, путаница. Он, этот Иван, царство ему небесное, был наш с Настей водитель. Понимаете, мы с моей бывшей супругой оба артисты… То есть я больше продюсер, а Настя – она правда звезда, я уже говорил. Слышали, наверно, – Анаис? Это она! Я ее любил безумно. Но знаете ведь, как бывает…

– Га? – не удержался от небольшого развлечения Сидорчук. – Не знаю, ей-богу. А ну расскажите…

Плотников обиженно вскинул на него свои беспокойные глаза – нет ли в лице Сидорчука издевки, но тот умел владеть собой, ничем себя не выдал, и Плотникову не оставалось ничего иного, как рассказывать в подробностях:

– Знаете, сначала мы жили душа в душу, а потом она стала невозможной. И я ушел, как уходят настоящие мужчины: я оставил ей все – и больше того. Она сказала: оставь мне еще машину, мне ездить не на чем будет. Я говорю: пожалуйста, бери себе старую машину, а новую я, уж извини, оставлю себе. Она говорит: хорошо, только тогда отдай мне своего Ивана в придачу, пока я водить сама не научилась. И тут меня, знаете, осенила гениальная мысль, все-таки не зря я столько лет уже продюсерской деятельностью занимаюсь. Чтобы закрепить за ней шофера надолго, если не навсегда, я решил – пусть Иван ездит на машине по генеральной доверенности…

– Ну да, и машина осталась бы за вами, а заодно тот Иван информировал бы вас, что там у вашей бывшей супруги в жизни происходит, так? – совершенно одобрительным тоном сказал Сидорчук. И, не давая обиженно хватающему воздух продюсеру вставить слово, спросил: – Скажите, а где живет ваша бывшая супруга?

– О, она живет в чудесной, чудесной квартире! Я ей все оставил, всю обстановку, всю сантехнику – представляете, только-только евроремонт сделал, и вот она мне говорит: все, Лерочка, давай лучше расстанемся, я с тобой больше ни жить, ни работать не могу… Знаете, мне говорили, что у нее другой мужчина, но я не верил, думал – подурит, и все вернется… Ведь кто она без меня? Ведь это ж я из нее звезду-то сделал, товарищ капитан. Я для нее чего только не пробивал! Концерты, клипы, компакт-диски – это все я. И надо же, чем она меня отблагодарила…