– Сколько человек было посвящено в подробности сделки? – спросил я.

Горшенев пожал плечами:

– Я и наш генеральный директор – с нашей стороны. Ну и Кондратенко, естественно. Губернатор.

– И все? – недоверчиво спросил я. – А охрана, экипаж самолета были не в курсе того, что им предстоит перевозить?

– Абсолютно! – твердо ответил Горшенев. – Мы подготовили наличные и практически за минуту до того, как начали грузить их в инкассаторскую машину, произвели на компьютере необходимые операции. Никто бы не смог их проследить, а даже если бы и смог – не успел бы ничего организовать. Это просто физически невозможно.

– Вы не поняли, – сказал я. – Я спрашиваю вас об охране и экипаже самолета.

– Они просто должны были сопровождать Кондратенко, – покачал головой Горшенев. – Он как бы летел обратно, домой. Никто не был в курсе того, что именно могло быть в самолете. Кроме нас троих, разумеется.

– Я хотел бы поговорить с остальными двумя.

– Нет ничего проще. Кондратенко, разумеется, не уехал никуда, остался в Москве. Живет он в гостинице «Рэдиссон-Славянская». Что касается нашего генерального директора, то он подъедет в банк где-то часам к трем.

– Как его зовут?

– Меркурьев Олег Васильевич.

Я записал это имя.

– Спасибо, – поблагодарил я Александра Аркадьевича. – Он сможет зайти к нам в прокуратуру?

– Если это нужно…

– Разумеется, нужно.

– Конечно, он придет, – с заметным напряжением в голосе проговорил Горшенев.

Честно говоря, мне его тон не понравился.

– Если нужно, – заявил я, – я пришлю ему повестку. Это обязательно?

Он посмотрел на меня испуганно:

– Ну что вы. Конечно, нет.

И в эту минуту на его столе заговорил селектор, причем весьма приятным голоском молодой девицы:

– Александр Аркадьевич! Вам звонят из Московского уголовного розыска. Спрашивают господина Турецкого.

Горшенев снял трубку и передал ее мне.

– Мы нашли его, Саша, – услышал я голос Грязнова. – Некий Хащенко Алексей Алексеевич.

– Адрес?

– Не гони лошадей. Мы поедем туда вместе.

– Я собираюсь это сделать прямо сейчас.

– Не сомневаюсь, – ответил Грязнов. – Я уже на полпути к тебе. Звоню из машины.

– Это что – так серьезно?

Вопрос мой остался без ответа.

– Если ты там закончил, – распорядился Грязнов, – то можешь выходить к подъезду. Мы будем там через семь-восемь минут.

– Слушаюсь.

Перед тем как уйти, я вспомнил кое-что и попросил Горшенева:

– Передайте, пожалуйста, Меркурьеву, что, прежде чем собраться ко мне в прокуратуру, ему хорошо было бы позвонить и условиться со мной о времени. Боюсь, меня может не быть на месте.

– Хорошо, – кивнул Горшенев.

Судя по настроению Грязнова, я вполне могу задержаться. Что, интересно, он там надыбал?

Я спустился по лестнице и вышел на улицу.

Ждать мне пришлось недолго – Грязнов был точен.

После того как я пристроился на заднем сиденье около Грязнова, Слава хитро на меня посмотрел и спросил:

– Известно ли тебе такое имя – Алексей Хащенко?

– Нет.

– Я так и думал, – довольный, произнес Грязнов. – Что он там написал Горшеневу?

– Откуда ты знаешь, что он что-то там ему писал?

– Нет ничего проще. Ты звонил мне из Бета-банка, не так ли? Звонок был срочный, значит, послание пришло в банк: в ином случае ты бы позвонил мне из другого места. Логично?

– Пока да.

– Я и подумал, – продолжал Грязнов, – что ты пришел к Горшеневу, а он озадачил тебя каким-то необычным посланием, и ты сразу же бросился названивать мне, чтобы узнать, откуда был послан факс.

Я усмехнулся:

– Приятно видеть, что в МУРе еще не разучились думать. Все правильно.

– Так что это было за послание? – повторил Грязнов свой вопрос.

Я пересказал ему содержание присланной по факсу бумаги.

– Звучит по-идиотски, – заметил Грязнов.

– Ты думаешь?

– Уверен. Особенно если учесть личность того, кто послал эту бумагу.

– Кстати, – сказал я, – ты ничего не хочешь мне сообщить?

Грязнов расплылся в улыбке.

– Хащенко Алексей Алексеевич, – сказал он. – Прописан в той самой квартире, откуда был послан факс. Но я уверен, что он этого не делал.

– Что-то мне сложно следить за твоими мысленными процессами. Поясни, пожалуйста, – попросил я.