– Это отец его, – ответил Грязнов.

И замолчал. Чего он добивается? Чтобы я умолял его просветить меня?

– Дальше. – Я уже еле сдерживал себя.

– Сам Алексей Алексеевич Хащенко, – сказал Грязнов, – является средним, по нашим данным, бизнесменом. Все до мелочей мы узнать пока не успели, но нам известно, что он занимается сбытом финской бумаги. Но не он должен нас интересовать в первую очередь. Тем более что самого его в настоящий момент в Москве нет. Не далее как вчера он отправился в Хельсинки.

– Неплохо, – сдержанно похвалил я Грязнова. – И все это – за те несколько минут, что я ждал у Горшенева?

– Так точно! – шутливо козырнул мне Грязнов. – Кое-что мы умеем.

– Еще есть что? – спросил я, уверенный в том, что не ошибаюсь, – давно не видел Славу в таком радужном настроении.

Ему явно было что рассказать.

– Есть, – сказал он. – В свое время был такой Алексей Хащенко по кличке Хащ. Знатный был вор. Родом с Украины, но ошивался в столице – уже тогда.

– Отец?

– Он.

– Ты что, разговаривал с ним? Мало ли на свете бывает совпадений?

– В таких делах, Саша, совпадений не бывает, и ты хорошо это знаешь. Ну, конечно, мы навели справки. Он это, он. Сын и отец.

– Да как ты смог успеть все это узнать за такое время? – искренне удивился я.

– Саша! – торжественно произнес Грязнов. – Ты даже не представляешь, на что способна эта «Пантера», то бишь группа, которая создана чуть ли не специально для нашего с тобой удобства. Все, что мы просим, исполняется со скоростью необычайной. Такое ощущение, что на нас работают все компьютеры Москвы и ее окрестностей.

– Здорово!

– А ты думал. Так вот, этот Хащ…

– Ах, ну да, – спохватился я. – Сейчас ты мне скажешь, что проследил не только местонахождение искомого факса, но и добыл отпечатки пальцев, которые остались на черновике этого послания.

Грязнов вздохнул:

– Если бы. Впрочем, это даже лишнее. Это и ежу понятно.

– Как это?

– Очень просто. Мы знаем, что отец хозяина факса – тот самый Хащ, по которому плакала вся московская милиция семидесятых и восьмидесятых годов. Это совершенно точно. Сын в отъезде. А Хащ, чтоб ты знал, одно время довольно тесно общался с небезызвестным тебе Портновым.

– Хорошая новость, – сказал я.

– Теперь ты понимаешь, почему я так категоричен? – спросил Грязнов.

– Теперь понимаю. Ну что ж. Есть во всем этом какая-то сермяга. И куда мы сейчас едем?

– А мы уже почти приехали, – ответил мне Грязнов. – Два квартала осталось. Улица Малая Филевская.

– Вопрос можно?

– Давай.

– Мы его что – арестовывать едем?

Грязнов посмотрел на меня почему-то с жалостью.

– Саша! – вздохнул он. – Если бы я ехал его арестовывать, то последний человек, которого я бы взял с собой, – это ты. Не твой профиль, понимаешь.

– Значит, просто поговорим?

– Конечно. Нет у нас оснований для ареста. Подумаешь, факс послал. Да и отбрехаться он всегда сможет. Знать, мол, ничего не знаю, и что это за Бета-банк – тоже. Чувствуешь? Разговоры нам предстоят долгие и утомительные. А ты по разговорам мастер. Потому и взял тебя.

– Попробовал бы не взять.

– Ты на меня батон не кроши, – усмехнулся Грязнов. – Побереги силенки для разговора с Хащенко.

Мне ничего не оставалось, как замолчать. Впрочем, мы уже прибыли к месту назначения.

Обычная хрущобная пятиэтажка. И кто в таких квартирах факсы держит? Заплеванный подъезд, грязные лестницы, третий этаж.

– Ты уверен, что это здесь? – с сомнением спросил я у Славы.

Он не ответил – и правильно сделал. Чего зря языком молоть? Не в машине же. Сейчас позвоним в искомую дверь – и все узнаем.

Дверь была железная, основательная. Привлекала внимание.

Грязнов позвонил. Долго никто не отзывался. Грязнов позвонил еще раз.

Все это мне начинало не нравиться. Мало того что притащились мы в такое место, где запросто могли напороться на какие угодно неприятности, так еще и Грязнов меня игнорирует. А я не привык быть в его компании ведомым. (Не о том думаешь, Турецкий. Совсем не о том.)

За дверью послышалось шевеление, и настороженный голос спросил:

– Кто там?

Грязнов посмотрел на меня и громко ответил:

– Мы к Алексею Алексеевичу.

– Нет его, – ответили за дверью. – Уехал.

– А вы не могли бы передать ему пакет? – спросил Грязнов невидимого собеседника.

– Че за пакет?

– А кто его знает? Нас попросили передать.

– Кто попросил?

– Михаил Аверьянович, – не моргнув глазом ответил Грязнов.

– А это что за гусь? – спросили за дверью.