– Между прочим, – сказал я Хащенко, – оцените нашу деликатность. Мы вполне могли бы провести операцию по вашему задержанию. Вы об этом не подумали? Ведь это очень просто. Вы взрослый человек и сами должны понимать такие вещи. Мы как бы идем на все ваши условия и в конце концов задерживаем вас. Подходящую статью мы бы вам организовали немедленно. А там, на зоне, с вашей славой «опущенного» вора вы ели бы только дырявой ложкой. А что делаем мы? Мы поступаем как добрые дяди-благотворители. Приезжаем к вам домой, уговариваем. Какого черта? Вы что думаете: нам время девать некуда?

Я не очень был доволен началом своей речи, но Слава посмотрел на меня с одобрением.

– А теперь подумайте, господин Хащенко, – предложил я, – много ли вы выиграете, если будете молчать. Как видите, протокола мы не ведем. Об этом факсе, – я кивнул на аппарат, – мы готовы забыть, как всегда забываем о подобных глупостях. И что же, господин Хащенко, мы просим от вас взамен? Всего лишь рассказать нам все, что вы знаете о человеке, который вам, как я понимаю, не слишком приятен. Всего-то.

Какое– то время Хащ молчал, словно обдумывая все «за» и «против».

– Я понимаю, – мягко сказал я ему, – от мысли, что можно на халяву заработать сто тысяч долларов, нелегко отказаться. Это не просто. Но придется. У вас ничего не получится – стоит ли увеличивать печали?

Когда Хащенко посмотрел на меня, взгляд его был довольно осмысленным.

– Что вы хотите знать? – спросил он.

– Все! – ответил Грязнов. – Все, что вы знаете об Адвокате.

Хащенко кивнул.

– Хорошо, – сказал он.

В сущности, нового в рассказе Хащенко было мало. Что-то нам было известно и до него, кое-что оказалось новеньким. Но такого, что помогло бы нам сдвинуть следствие с места основательно, мы не услышали.

– Тебя подбросить до прокуратуры? – спросил меня Грязнов.

– Да уж, будь добр, – ответил я. – Свою машину я отпустил, пока тебя ждал.

– Что скажешь?

– О Хащенко? А что о нем говорить? Ничего интересного.

– Не скажи, – задумчиво проговорил Грязнов. – Есть кое-что достойное внимания. Тревожит он меня.

– И что это?

– Пока не знаю, – пожал Слава плечами. – Но… зацепило что-то.

– Ну-ну, – сказал я.

Оперативно-следственная спецгруппа под кодовым названием «Пантера» работает на удивление легко и эффективно – тьфу-тьфу, чтобы не сглазить! Во всяком случае, все документы, архивные данные и прочие важные бумаги попадают ко мне на стол легко, без обычных проволочек и радуют меня своей полезной информацией.

Я корпел над этими бумагами, пытаясь обнаружить зацепку, которая помогла бы мне найти ответ на один важный вопрос, когда позвонил Грязнов. Был уже поздний вечер.

– Турецкий, – сказал я, подняв трубку.

– Должен сообщить тебе кое-что, – сказал Грязнов. – Помнишь, я говорил про Хащенко – зацепило меня, мол, что-то.

– Помню.

– Я все никак не мог определить точно, что же это такое. Я словно что-то знал, чувствовал, но не мог сформулировать…

– В общем, у тебя было предчувствие. Я помню: что-то тебя тревожило, – сказал я.

– Он мертв, Саша.

Я помолчал и после паузы спросил:

– Это дело рук Портнова?

Грязнов ответил:

– Вроде бы нет.

– Что еще за «вроде бы»? Курица либо несется, либо нет. Портнов или не Портнов?

– Это самоубийство, Саша.

– Ты уверен? – спросил я.

– Материалы я тебе пришлю, как только все будет готово. А пока могу только прочитать записку. Посмертную.

– Читай.

Грязнов прочитал мне в трубку:

– «Лешка, прости. Жизни не было у меня, нет и не будет. Я сам во всем виноват. Больше никто. Не повторяй моих ошибок. Отец».

– Кто обнаружил тело?

– Я, – ответил Грязнов.

– Что?!

– Я, – повторил он. – Он позвонил сюда, сказал, что его фамилия Хащенко и что Грязнов сразу возьмет трубку, когда узнает, что он звонит. Так и было, я взял. Он сказал мне, что по факту его смерти, он это знает, будет следствие, так вот он меня предупреждает, что сам лишает себя жизни. Я стал ему что-то горячо говорить, короче, уговаривать, чтобы не делал глупостей, но он бросил трубку. Естественно, я захватил с собой пару сотрудников и бросился сразу к нему. Когда приехали, на звонок никто не отвечал. Мы взломали дверь. Он застрелился, Саша. Из охотничьего ружья. Из обоих стволов. Ему снесло полбашки. А соседи выстрела не слышали, представляешь?