– Для этого я и собрал вас, – сказал Арбат. – Везде «жучки» мерещатся.

– Думаю, я знаю, что можно сделать, – сказал Седой.

– Что?

Седой замолчал, собираясь с мыслями. Налил в рюмку водки и залпом ее выпил, потом зацепил вилкой лист салата и неторопливо отправил его в рот. Братья внимательно наблюдали, как он жует.

– Ну? – не выдержал Юрий. – Ты сюда что – жрать пришел?

– А чего добру пропадать, – мирно отозвался Седой. – Вы, как я посмотрю, аппетит совсем потеряли.

– Седой, – сказал Арбат. – Говори!

Седой доел все, что у него было на тарелке, вытер салфеткой рот и только после этого поведал:

– Мы с ним знакомы некоторым образом, с Адвокатом. Я был одним из тех, кто короновал его на зоне. Потом нас развели по разным местам, а лет через пять я узнал, что он свалил за бугор. Ну и потерял его из вида. А теперь он вот появился. Как Чингисхан какой.

– Ну и что? – нетерпеливо спросил Юрий.

– Должен он меня вспомнить, – ответил Седой. – Приду к нему и попрошусь на работу. Возьмет. Я найду способ, как прикончить эту гниду. Этот гондон слишком много на себя взял. Ишь чего удумал. Тоже мне, Ленька Пантелеев конца двадцатого века!

– Кто? – заинтересовался Сергей.

– В двадцатых годах гремел этот Ленька Пантелеев. Знатный был бандит и большевикам солил соответственно. Знаменитая личность.

– Да знаем, знаем, читали, – сказал Юрий. – Давай ближе к делу. Как ты к нему придешь? Ты думаешь, он не знает, на кого ты работаешь? Да если и не знает – проверить всегда сможет. В петлю залезешь, Седой.

– Юрка прав, – согласился Сергей. – Это опасно.

– Дураком надо быть, чтобы скрывать, на кого я работаю, – успокоил их Седой. – Я ему сразу скажу, что на тебя, Арбат, работаю.

– И получишь пулю, – сказал Сергей.

Седой вдруг рассмеялся.

– Ты чего? Что смешного?

– У вас, ребята, просто мания величия, – посмеиваясь, ответил Седой. – Как вы себе все это представляете? Я ему говорю, значит, что работаю на Арбата, а он, значит, от страха тут же в меня и стреляет, так?

Арбат слегка побледнел – так с ним всегда бывало, когда ему казалось, что его унижают. Седой это заметил.

– Нет, родные мои, – сказал он. – Я приду и скажу Адвокату, что работаю у одного глупого мелкого жулика, который считает себя крупным вором. А на самом деле он так – мелкая сошка. Вот мне и надоело работать у этого Арбата, хочу настоящего, живого дела. Он помнит меня и знает, что Седой его никогда не подведет, он должен это помнить – так я буду говорить. И он поверит мне. Знаете почему?

– Почему? – страдая от унижения, спросил Арбат.

– Потому что у него тоже мания величия. А главный недостаток такой мании – это слепота. Он поверит каждому моему слову. И возьмет меня к себе. А там уже будет просто. Дело, так сказать, техники.

– Да, – пересилив себя, сказал Арбат. – Это может получиться. Хотя насчет моей мании величия ты перегнул.

– Значит, получится, – заключил Седой.

За столом воцарилась тишина. Каждый из братьев, видимо, обдумывал услышанное и рисовал в своем воображении возможные перспективы.

Они не заметили, как в это время в зал вошли два молодых человека. Вид их ничем не привлекал к себе внимания.

Они спокойно подошли к их столу и, широко расставив ноги, не суетясь, достали из карманов пистолеты. Седой вскочил на ноги.

Поэтому первая пуля досталась ему. Она попала Седому в лоб, а сразу последовавшая за ней вторая разворотила ему все лицо. Опрокинув стул, Седой, стремительно рухнул на пол. Навзничь. Смерть была мгновенной.

Второй юноша расстрелял братьев Арбатовых. Сначала он выстрелил в спину Сергею и, когда тот стал валиться на бок, выстрелил в голову Юрию. Все выстрелы были точны. Контрольный выстрел достался только Сергею.

Все произошло почти мгновенно. Молодые люди пробыли в зале ресторана меньше минуты.

Портнов– Адвокат никому не объявлял войны. Он просто ее вел.

И выигрывал.

Ночевать в родном кабинете мне приходилось не раз. И в том, что сегодня я здесь обосновался на ночлег, не было ничего особенного. Моя следственная работа предполагает такую бездомность. Сплю там, где работаю.

Ирина Генриховна не раз и не два предъявляла мне вполне законные претензии по поводу того, что я забросил, как она выражается, свой дом. Ей, видите ли, надоело все и в первую очередь моя работа, которая мне дороже семьи. Она права, но от этой правоты мне не легче.

Удивляюсь я одному: как только наша дочь Ниночка нас терпит, таких родителей? Придет время, и она нас рассудит и все поймет. Впрочем, на это надеются все родители. И нечего расстраиваться раньше времени. Что это изменит?

А тут еще эти несчастья на мою голову. Как можно ночевать дома, когда в Москве творится такое? Будто какой-то монстр сошел с ума и крушит все направо и налево, пожирая людей со всей немыслимой жестокостью. Будто бес вселился в это чудовище, оно убивает, убивает, убивает.