Шрифт:
– Кто он? Кто за него взялся? Как этого свидетеля зовут? – Турецкий засыпал Колобова вопросами.
– Все потом! Давайте встретимся…
– Приезжайте срочно ко мне.
– Нет, Александр Борисович, я больше никаким стенам не доверяю…
Турецкий и Колобов встретились на Воробьевых горах. До зимы оставался еще почти месяц и сейчас в парке было серо, сыро и зябко.
– Неуютное местечко, – отметил Турецкий.
– Да, но зато здесь трудно подслушивать.
Следователь кивнул, но не обмолвился об организованной на всякий случай охране из СОБРа. Оперативники были рядом на случай непредвиденных обстоятельств. Да и сам Турецкий, как мог, страховал себя от неожиданностей. Старался идти хоть и рядом с собеседником, но так, чтобы тому было неудобно ударить его кулаком или ножом. Однако он ясно понимал, что для настоящего профессионала, каким, наверное, и был Колобов, все его ухищрения просто смешны.
Настороженно оглядываясь, Колобов заговорил:
– То, что я вам скажу, Александр Борисович, не знает даже Тураев. Вам скажу первому это, потому что больше никому не доверяю, а Тураеву больше всех…
Колобов вдруг резко остановился, дернул головой и выкрикнул:
– Прицел!
В следующее мгновение он, сильно толкнув Турецкого, стал падать сам. Но его замедленное падение опередили две громкие автоматные очереди, прозвучавшие неожиданно близко. По свисту пуль и обрубкам падающих рядом веток Турецкий сразу понял, что бьют по ним. Он заметил, что кто-то со стороны стрелявших побежал было к ним, но неожиданный автоматный огонь собровцев заставил боевика ретироваться.
Турецкий поднялся и подошел к Колобову. Тот лежал навзничь на мокрой палой листве. Его светлое пальто потемнело от крови, на синюшных губах пузырилась кровавая пена. Но глаза умирающего еще глядели осмысленно.
– Как вы, Сергей Васильевич? – громко сказал Турецкий, нагнувшись над раненым и лихорадочно расстегивая непослушными пальцами пуговицы пальто.
Колобов мучительным усилием воли разлепил губы и еле слышно выговорил:
– Мне хана, следак… Ты запомни… запомни… операция «Ошейники для волков», Генштаб…
Он закашлялся, и кровь ручьем хлынула изо рта.
На операцию по захвату Цезаря и вывоза его из Латвии Яковлев взял с собой двух молодых оперативников Юру и Диму, которые уже успели побывать с ним в деле на стрелке возле бетонного завода. Из оружия взяли только пистолет-автоматы и электрошоковые дубинки.
Грязнов выдал подполковнику две тысячи долларов со слезной просьбой по возможности экономить.
– Мне за них, Володя, отвечать надо перед финчастью.
Свой «форд» Яковлев оставил в укромном месте на границе. Муровцев встретил проводник, бывший сыскарь из Риги. Он провел их через границу. На ближайшем хуторе в распоряжение гостей из Москвы поступил вполне приличный «БМВ», и они, договорившись с проводником о встрече, помчались к морю. Там на живописном берегу в Юрмале стоял загородный дом Цезаря.
– Никакого сценария у нас пока нет, – сказал Яковлев. – Поэтому работать начнем экспромтом. Каждый должен действовать так, будто именно от него зависит успех операции. И нечего глазеть, разинув рот, на дядю Володю. Уяснили?
– Ясно, Владимир Михайлович, – ответили оперативники.
– Значит, так: сценария у нас нет, но тактика есть – засада, – продолжал Яковлев. – Оружие применять лишь в самом крайнем случае…
Муровцы довольно быстро разыскали на берегу моря особняк Цезаря. По двору без привязи бегали две немецкие овчарки. Оперативники, перемахнув через ограду, смело пошли на собак и встретили нападение дрессированных псов ударами электрошоковых дубинок. Затем подождали Яковлева, и все вместе проникли к особняк, где и расположились в прихожей. Чтобы не оставлять лишних следов, решили в дом не проходить, но нужда заставила. Обстановка бандитского логова потрясала своим богатством.
За разговорами проторчали они до одиннадцати часов вечера. Наконец раздался шум подъезжающей машины, и к решеткам ворот подкатил «мерседес» хозяина дома. Муровцы прильнули к небольшому узкому окну в прихожей. Цезарь вылез из машины, подошел к воротам и, бренча цепями, открыл замок. Хорошо освещенная дорожка к дому и пространство перед решетками ворот давали возможность хорошо разглядеть Цезаря. Это был высокий, широкоплечий мужчина с некоторой даже вальяжностью. Открыв ворота, хозяин сел в машину, и «мерседес» медленно подкатил к крыльцу.
«По всем повадкам видно, что это опытный зверь», – подумал подполковник и оценивающе взглянул на своих оперков. Они с азартом глядели в окно. И здесь произошло непредвиденное: из «мерседеса» вслед за Цезарем вылез огромный парень в белом свитере, а за ним выпорхнула болтающая без остановки девица. Цезарь окликнул собак. Оглушенные псы на заплетающихся лапах медленно подошли к хозяину.
– Зажрались, сучьи морды, – выругался хозяин, – надо вас на доберманов поменять. Ладно, я пойду закрою ворота, а потом спать – никаких больше удовольствий. Завтра утром в аэропорту нам надо быть в лучшем виде, – добавил он.
Закрыв ворота и вернувшись, Цезарь стал открывать дверь прихожей, говоря:
– Кристина, сейчас ты пожелаешь своим мальчикам спокойной ночи.
Но девица была так пьяна, что не могла ничего толком ответить и лишь продолжала махать своему огромному спутнику ручкой. Громила в белом свитере тоже выглядел тяжеловато. Видимо, компания возвращалась из ресторана. Цезарь отомкнул замок, но не открыл дверь, а вернулся к машине и взял с сиденья два короткоствольных автомата. Один он сунул в руки громиле. Яковлев определил систему оружия. Это были АКС-74 У – очень дорогие «игрушки», используемые президентской охраной. Тут же он вспомнил, что фура Семенова с медным ломом была обстреляна именно из таких «игрушек». Сердце сыщика томительно сжалось в предчувствии большой удачи.