Что он будет делать, если вдруг Реддвей уже отослал в Лэнгли чертежи какого-нибудь супернового бомбардировщика или пылесоса, Турецкий не обдумывал. Верить в то, что Пит так низко пал, не хотелось.

Реддвей позвонил после своего совещания и спросил, приезжать ли ему на Большую Дмитровку, но Турецкий сказал, что приедет к нему в гостиницу сам. Всю дорогу он обдумывал, как бы поделикатнее подвести Реддвея к вопросу его предательства, а в результате, едва переступив порог номера, проклиная все на свете, попросил в лоб:

– Пит, покажи мне бумаги Апраксина.

Реддвей, как всегда, что-то жевал. Но, дожевав, спокойно вытащил из-под кровати чемодан, а из него папку и бросил ее на колени Турецкому.

В папке было три исписанных Апраксиным листка, из которых, несмотря на хорошее знание английского, Турецкий абсолютно ничего не понял. Это были явно не чертежи и схемы, а скорее некая ведомость или смета – бессмысленным словам соответствовали числа, которые вполне могли быть, например, денежными суммами.

Реддвей, надувшись, курил.

– Объяснишь? – спросил Турецкий, захлопывая папку.

– Ты за мной следил, – устало вздохнул Питер.

– А ты меня за пацана держал! – вдруг взорвался Турецкий. – Посольство у него! Голова болит!

– Но ты за мной следил! Ты! За мной! Как я могу доверять тебе, если ты не доверяешь мне?!

– Не следил я за тобой, – почти не соврал Турецкий – рассказывать, что все-таки следил, но из лучших побуждений, сейчас точно не стоило. – Мы киллера взяли, а он раскололся, что продал тебе документы.

Реддвей из-под насупленных бровей долго изучал Турецкого, как будто впервые увидел, а потом вдруг расплылся в счастливой улыбке:

– А я-то мучился, выдумывал, как тебе объяснить, откуда у меня эти бумажки!

– Но почему ты Гусарова тогда не задержал?

– Неужели ты думаешь, я заранее знал, что это он придет? У меня даже оружия не было. А Гусаров – это киллер, да?

– Ладно, объясни хотя бы, что там написано, – попросил Турецкий, удивленный столь резкой переменой и столь стремительным признанием. Что-то слишком быстро сегодня все колются – точно, день закончится каким-нибудь большим обломом. Или количество наконец переросло в качество и завтра мы повяжем «заказчика»?

– В них какие-то таблицы: названия городов, фамилии и суммы. Подробно я не расшифровывал, хотя Апраксин точно пользовался одним из стандартных цэрэушных кодов.

– Он работал на ЦРУ?

– Да. Собственно, это и была секретная часть моей миссии – добыть эти документы или убедиться, что они уничтожены. Какое было задание у самого Апраксина, мне, естественно, не сказали, во всяком случае, ни ликвидациями, ни промышленным шпионажем он точно не занимался.

– А почему ты их до сих пор не отправил и зачем хотел мне показать?

– Потому что не нравится мне все. Я… как это… задницей чувствую, что кругом грандиозная подстава. Вдруг Джеффри убили из-за этих вот бумажек?

– Ты хочешь сказать, он за ними шел к Романову? Или за первоисточником? То есть Романов, таким образом, тоже работает на ЦРУ?

Реддвей только пожал плечами.

– Короче, расшифровывай, – сказал Турецкий. – Прочитаем, потом будем думать дальше.

– Тогда пойди погуляй пару часов, – попросил Реддвей. – Дружба дружбой, а наши коды тебе знать ни к чему.

Гулял Турецкий до МУРа и обратно. Обратно, естественно, уже с Грязновым, который искренне обрадовался возвращению Реддвея в стан своих. Поскольку за два часа, которые потребовал Реддвей, от МУРа до «Москвы» можно было дойти десять раз, решили выпить пива на свежем воздухе.

– Сработали твои микрочастицы, – доложил Грязнов. – Но самое поразительное, оказывается, это не ты ухайдакал американского шпиона.

– Не понял, – осторожно сказал Турецкий.

– Не ты и даже не Реддвей. Про Симпсона Гусаров тоже раскололся. Представь себе, он ждал его в сотне метров ближе к дому Романова от того места, где вы устроили войну.

– Ну и… ну! Даже не знаю, что сказать…

– Вот и помалкивай. Вот это сноровка, а? Подладился, сукин сын, под ваши выстрелы и бахнул так, что вы себе приписали!

– Позволим гэбэшникам допросить его? – спросил Турецкий.

– А у нас есть выбор? – пожал плечами Грязнов.

– А как же Реддвей? Если Гусаров им расскажет, что продал ему шпионские документы, будет большой скандал.

– Что ты предлагаешь-то? Замочить Гусарова? Или пообещать ему «вышку» пониже, чтоб молчал? Скандала, Саня, не будет, только если выяснится, что документы эти не шпионские, а действительно банковские и ничего, кроме тайны вкладов, не содержат.