Марина Суркова в выцветшем больничном халате показалась Турецкому измученной и старой. А ведь недавно, правда под влиянием первитина, смотрелась бабенкой хоть куда – живой, страстной, с огоньком в глазах. Теперь она бросила тусклый взгляд на следователя, не узнав его, и спросила равнодушно:

– Зачем меня позвали?

– Поговорить с вами хочу, Марина Демьяновна.

– О чем?

– О прошлом.

– Разве мы встречались?

– Вы меня не узнали? Я следователь Турецкий.

– А, вроде вспомнила.

– Марина Демьяновна, я хотел бы, чтобы вы вспомнили обстоятельства смерти супруга вашей сестры – банкира Акчурина.

– А что я могу знать о его смерти? Жил, а потом вдруг умер. Мне бы такую легкую смерть. А то вот мучаюсь, страдаю, болею. Господи, какой ужас!

– Вы не вспомните, может, случилось тогда что-то особенное? Какая-нибудь значимая деталь?… Ну, не знаю! Сон, предвидение… У вас же светлая голова.

– Особенного? Было! Собака наша Мирта умерла вместе с хозяином в ту же ночь. Вадим был к ней очень привязан. Разбаловал ее. Она обычно во время обеда садилась возле него, а он кормил ее из своих рук.

– А в тот вечер она была с Акчуриным в загородном доме?

– Да. После работы Вадим заехал домой, Аллы не было, уехала в салон, он пожалел Мирточку и взял ее с собой. Она так радовалась, когда хозяин приходил с работы, просто смеялась! Удивительное было животное.

– И какова причина смерти собаки?

– Она умерла от горя! – безапелляционно заявила Суркова.

– Ну, это уже перебор, – заметил Турецкий.

– Собаки честнее и лучше людей, – возразила Марина. – Они не знают подлости, способны только любить и служить верой и правдой.

– Где вы похоронили собаку?

– Там же, за оградой.

– Можете показать?

– Конечно. Мы с Аллой на ее могиле посадили куст калины.

– Я попрошу главврача, чтобы отпустил вас. Поедете со мной на могилу Мирты?

– Поеду. Чего здесь киснуть?

– Как ваше самочувствие? Что врачи говорят, скоро выпишут?

– Не знаю, у меня постоянные головные боли…

– Подождите меня, я скоро…

Главный врач внимательно выслушал Турецкого, предупредил:

– У больной случаются срывы, возьмите с собой медсестру. Никто не может предсказать, как она воспримет посещение дома, связанного с ее прошлым. Вы очень рискуете.

– Это очень нужно для следствия. Я могу взять не только медсестру, но и врача, места в машине хватит.

– Хорошо пусть едет с вами и лечащий врач, надеюсь, это не займет много времени?

– Дом находится за городом, сами понимаете, времени на дорогу уйдет многовато. Только на то, чтобы выбраться из Москвы, час понадобится.

– Больную сейчас подготовят, а вам пока придется подождать. Я вызову лечащего врача и распоряжусь.

Турецкий простился с главврачом, прошел в палату к Сурковой, сказал ей, что получил разрешение на то, чтобы поехать с ней в загородный дом. Ему показалось, что женщина обрадовалась.

Он спустился к машине и стал ждать, когда выведут Марину. День выдался солнечный, снег таял, сосульки, висевшие под крышей, плакали. В солнечных лучах мир искрился, играл, ослеплял.

«Много ли надо человеку для счастья? – вдруг подумал Турецкий. – Вот такой яркий денек, немного удачи и душевного равновесия, немного любви и понимания. Но, к сожалению, все это часто бывает дефицитом, а человек чувствует себя потерянным и одиноким. И тогда остается психоневрологическая клиника, где лечат скорее тело, чем душу…»

На крыльце появились три женщины: Суркову сопровождали медсестра и врач.

Турецкий распахнул дверцы машины, пригласил садиться:

– Девочки, прошу! Сегодня мне будут завидовать все следователи России. Поеду в малиннике!

– А вы что думали! – отозвалась врач. – Только умоляю, везите аккуратно.

Суркова сидела тихо, ни в какие разговоры не вникала, была погружена в себя.

– Как вы себя чувствуете, Марина Демьяновна? – забеспокоилась врач.

– Ничего.

С остановками у светофоров и в пробках наконец выбрались из Москвы. На пятьдесят девятом километре повернули налево… Их уже от шоссе стало видно, эти дачи.

– А кому теперь принадлежит дом Акчурина? – спросил Турецкий у Сурковой.

– Не знаю, дом был продан. Алла не захотела его содержать после смерти мужа.

– Нам не придется вторгаться на чужую территорию?

– Нет. Это за оградой.

– Слава Богу.

Вскоре показался искомый дачный поселок, где тесно громоздились дома самых неожиданных архитектурных проектов, где смешивались в невообразимых пропорциях классицизм и барокко, ампир и готика.

– Который дом, Марина Демьяновна?