– Дойдет до суда, дом конфискуют, продадут с аукциона и вернут нескольким вкладчикам деньги. Может, хоть кто-нибудь нам спасибо скажет, – произнес Грязнов.

Оглядели кухню, которая тоже выглядела неухоженной. В мойке стояла грязная посуда, неизвестно какой давности. Один из оперативников открыл несколько стенных шкафов, но там ничего, кроме паутины, не нашел.

На втором этаже была только спальня. Кровать оказалась незастеленной, стояла обнаженно белая, со скомканными простынями.

Турецкий открыл ящик комода и нашел там только маленькую аптечную склянку с белым порошком.

– Что это может быть? – спросил он Грязнова.

Вячеслав осторожно понюхал содержимое, кивнул понимающе:

– Вполне может быть. Ничем не пахнет. Возьмем, химики определят. Пробовать не хочу. От них всего можно ожидать.

Когда почти все вышли из комнаты, один из оперативников заглянул под кровать и заметил чуть выступающий квадратик паркетной доски.

– Посмотрите, что я нашел! – крикнул он.

Двое оперативников вернулись на окрик коллеги. Они отодвинули кровать. Паркетина, видно, слегка покоробилась от перепада температуры. Ножом ее поддели, а когда подняли, обнаружили железную пластину. Это была крышка небольшого сейфа, вмонтированного в пол.

Попытались ножом проникнуть в замочную скважину, но тщетно!

– Надо Грязнова позвать, – предложил один и отправился вниз. Второй оперативник отошел к окну. И это его спасло. Потому что в это время первый оперативник, обнаруживший сейф, ухитрился-таки каким-то образом зацепить крышку сейфа и нажать на рукоятку ножа. Рванул взрыв. Бедняга принял весь удар на себя…

Турецкий и Грязнов были уже на выходе, когда громыхнуло на втором этаже. Они замерли на миг, переглянулись и ринулись обратно. На убитого было страшно смотреть. Тот же, кто оказался у окна, был только контужен ударной волной. Он беспомощно мотал головой из стороны в сторону и, как рыба, безмолвно открывал и закрывал рот.

Загорелась кровать. Вспыхнули занавески. Все, находившиеся в доме, кинулись гасить пламя. Кровать вышвырнули со второго этажа на снег, сдернули занавески, шторы – и все это факелами полетело наружу. Кажется, огонь удалось победить.

На куске разодранного в клочья ковра опустили на первый этаж обезображенный труп пять минут назад еще веселого, живого человека. Оглоушенного под руки, аккуратно отвели в машину и уложили на носилки.

– Надо уходить из этого дома, мало ли что здесь еще начнет взрываться, – мрачно сказал Грязнов. – Проклятый хозяин. И дом такой же…

Было составлено два протокола. Понятые, напуганные происшедшим, быстро подписали документы и удалились восвояси.

Турецкий с тоской смотрел на жуткий сверток, который оперативники, закутав в брезент, устраивали в багажной части оперативного микроавтобуса.

Эксперт– криминалист ползал по полу на коленях, собирая остатки металла, какие-то обгорелые обломки, чтобы дома, в лаборатории, попробовать восстановить картину до взрыва, выяснить его причину и дать характеристику взрывному устройству.

Время тянулось томительно. Наконец он вышел, отряхивая черные от гари колени и локти. Сказал, что можно ехать.

Дом был заперт, закрыта на висячий замок калитка. Во дворе, под окнами, чернел обгорелый остов кровати.

Грязнов оглянулся на удрученного Турецкого.

– Езжайте… Что поделаешь, поторопился парень. А твоей вины тут нет никакой. Ладно. Поеду-ка я теперь сам в этот «Парадиз», – и пошел к своему «форду».

…Чтобы попасть к Никите Воронину, Грязнову пришлось преодолеть три заслона охраны, каждый раз при этом показывая свое удостоверение. «Быки» смотрели, читали, размышляли, но… пропускали до следующей двери и очередного стража.

Офис был отделан по высшему классу европейских стандартов, сверкал чистотой, пластмассой, зеркалами и стеклами.

На Воронине был строгий черный костюм с ярким галстуком, сверкающая белизной сорочка. Он встал из-за стола, поздоровался с гостем за руку, пригласил садиться. В манере и голосе хозяина кабинета была сплошная официальность и строгость. Начальника МУРа он принимал так, словно это был случайный и не очень нужный посетитель, явившийся с жалобой на обслуживание.

– Слушаю вас, – холодно констатировал Воронин.

Грязнова так и подмывало сказать, что как раз это он пришел сюда слушать. Но сдержался, все еще впереди, успеется…