«Рафик» вырулил за ними, влился в вереницу машин, исторгающих в морозное утро жаркое дыхание паров из выхлопных труб. Турецкий, Грязнов и группа оперативников отправились на обыск квартиры Козлова. Малоприятное это дело – рыться в чужих вещах…

Жена Козлова, худощавая женщина с заметными дугами морщин у рта, открыла дверь, вздохнула, узнав о причине визита работников милиции.

– Он уже около года с нами не живет. Иногда справляется о здоровье детей. Как-то звонил из Англии, хвастался, что стал лордом. Теперь, выходит, дети будут знатными людьми? Глупости все это, я так считаю.

– Где он тут обычно работал? У него имеется кабинет? – поинтересовался Грязнов.

– Какой кабинет? Двухкомнатная квартира на четверых. У него же большой загородный дом возле Молокова. Потом дача еще. На Ярославке. А здесь даже вещей его не осталось.

Турецкий лишь кивал. Про дачу он знал. Это там хранил Пыхтин свои видеокассеты.

– Вам известно, чем занимался ваш муж? – продолжал Грязнов. – Владельцем каких предприятий он является?

– До поездки в Англию у него было кафе и заводик колбасных изделий. Но он все это продал, говорил, что завел какой-то бизнес за бугром.

– Вы разведены с ним?

– Пока нет. Мне, в сущности, все равно. А он, может, и поставил штамп, богатые люди все могут себе купить, в том числе и новый чистый паспорт. Но вы проходите, смотрите сами. Обыскивайте чего надо. Я вам платяной шкаф открою, но там только моя и детская одежда.

Грязнов и Турецкий прошли в квартиру, огляделись. Обычная «хрущевка», тесная, обставленная дешевой мебелью. За столом сидел мальчик, что-то писал.

– Я на больничном, – сказала женщина. – Был грипп, сегодня вот хочу закрыть больничный, конец четверти, в школе запарка. Так что простите, ищите себе, что хотите, а мне надо уходить.

– От мужа не осталось никаких документов или бумаг?

– Ах, это? Немного есть. В ящике письменного стола, взгляните.

– Можно нам их с собой взять? – спросил Турецкий.

– Берите, – равнодушно отозвалась женщина.

Турецкий составил протокол добровольной выдачи документов. Один из оперативников собрал бумаги в саквояж. Турецкий обратил внимание на толстую записную книжку, взял ее, полистал, сунул себе в карман.

Уже на улице сказал Грязнову:

– Ты знаешь, чья это записная книжка?

– Нет, откуда мне знать? – пожал плечами Вячеслав.

– Акчурина. Понимаешь?

– Полистай, что там?

Турецкий раскрыл записную книжку, показал Грязнову. На каждой странице только телефонные номера и ни одной фамилии.

– Что это значит? – удивился Грязнов.

– Наверно, то, что у банкира была редкая память, он лишь фиксировал номера. На всякий случай. А если что и забывалось, тогда заглядывал в книжку.

– Феноменальный человек, никакой информации нам не оставил.

Оперативники загрузились в «рафик», и он бодро рванул с места, предстояла поездка в дальнюю и прежде глухую деревушку Молоково, которую в последние годы облюбовали «новые русские» под строительство коттеджей.

Жена Козлова указала им точный адрес, ехали наверняка. Опасались только, что вдруг загородный дом тоже Козловым кому-то продан.

Деревенька Молоково и дачный поселок находились посреди леса. Разделяло их пространство в километр, не более. Дом Козлова выглядел внушительно, пожалуй, он был самым привлекательным среди прочих строений. Две стройные колонны подпирали балкон второго этажа. Черепичная крыша издали манила ярким зеленым цветом. В наружной отделке благородно сочетались белый и кремовый цвета.

Оперативники вошли во двор, заваленный недавним снегопадом. Нигде не было видно никаких следов.

– Надо искать понятых, – сказал Турецкий и отправился в глубь поселка, к дому, над крышей которого поднимался столб дыма.

Сторож, которому Александр предъявил свое удостоверение, сказал, что в коттедже Козлова давно никого не было, и согласился присутствовать при обыске, пригласив своего напарника.

– Кто возьмется открыть дверь? – спросил Турецкий.

– Придется мне, – сказал Грязнов. Он порылся в карманах, вынул инструмент, напоминающий набор шпилек для волос, поколдовал над замком и распахнул дверь.

– Прошу, господа! – пригласил он широким жестом, пропуская Турецкого и понятых вперед.

В большой комнате стояло несколько мягких кресел, диван, телевизор. Но выглядело все это убранство как-то сиротливо.

– Так хозяин здесь, считай, и не живет! – объяснил сторож. – Далеко от Москвы, семья сюда не наезжала. Видно, он больше по гостям ходит.

– Тяжело быть богатым человеком, – поддержал сторожа его напарник, – никакого покоя нет из-за этого имущества. Дом без хозяина быстро ветшает, портится.