— Меркулов попросил меня приехать, — произнес Грязнов, появляясь в кабинете Турецкого. — А тебя не вызывал?

— Только что был звонок, — ответил Турецкий радостно, поднимаясь из-за стола и пожимая руку начальнику МУРа.

— Значит, по этому делу, — заключил Грязнов.

Турецкий не стал спрашивать, по какому. Ясно, что убийство Викулова.

— Ну что же? Пойдем держать ответ.

В просторном кабинете Меркулова все было знакомо до мельчайших подробностей. И все же Турецкий каждый раз внутренне мобилизовывался, входя в кабинет начальника. «Как говорится, дружба дружбой, а табачок — врозь».

Самое странное, что в этом чувстве некоторой зависимости ему признался недавно и Вячеслав Иванович Грязнов. А уж, кажется, сам занимает по положению одну из вершин.

Секретарша с улыбкой пригласила их войти. Они вошли и остановились. Кабинет был залит солнечным светом. Сам хозяин сидел в жестком кресле с невысокой спинкой и узкими подлокотниками. Был слух, что кресло изготовлено по личному проекту Меркулова. Но ни Грязнов, ни Турецкий никогда не решались об этом спросить.

— Что стали? Проходите! — грубовато пригласил Меркулов. — Если бы я был психоаналитиком, я бы сразу сказал, что ни черта у вас не клеится с этим делом. А между тем генеральный спрашивал. Вячеслав Иванович, и твой министр интересовался. На этом можете сгореть. Про тебя не говорю, — Меркулов кивнул в сторону Грязнова. — А тебе, Александр Борисович, грозит…

— Стараемся, — с притворным смущением произнес Турецкий.

— Вот об этих стараниях я бы и хотел услышать.

Меркулов в своем мундире всегда выглядел величественно. Даже речь менялась. Точно без мундира, в цивильной гражданской одежде он мог шутить, смеяться, называть друзей по именам. Но, надевши прокурорский темно-синий мундир с золотыми пуговицами, стремился только к одному — улавливать шевеление начальства, с нижестоящими обращаться как можно строже и повелевать.

Подхватывая игру и привыкнув к таким метаморфозам, Турецкий старался вести себя тише, изображал подобострастие, пока оба не начинали безудержно хохотать. Но сейчас было не до смеха. Хотя в любой ситуации командный тон Меркулова Турецкий без иронии не воспринимал.

— Допрошены два десятка свидетелей, — скромно сказал он.

— Это, конечно, ничего не дало? — догадался Меркулов.

— Ну почему же? — глядя в сторону, парировал Турецкий. — Один наблюдательный бомж видел двух незнакомых людей, заходивших в подъезд как раз в то время, когда был убит Викулов.

— Кто они? — загремел командирским тоном зам генерального прокурора.

— Мужчина и женщина.

Меркулов задумался, перевел дыхание. Потом произнес издевательским тоном:

— Ну, удивил, Санек! Как же их искать среди двенадцати миллионов? Или сейчас уже больше людей в Москве? Что еще удалось сделать нашему старшему следователю по особо важным делам?

Турецкий намеренно выдержал паузу, чтобы несколько изменить тональность разговора. Иногда Меркулов начинал давить без меры: сказывалась многолетняя привычка начальствовать. Александр Борисович тоже был не на последних ролях, но так и не научился командовать, вернее, приучил себя сдерживаться.

— Удалось побеседовать с бывшей секретаршей Викулова.

Меркулов поглядел на Грязнова, как бы приглашая его поучаствовать в разговоре.

— Представляю себе, какой кладезь информации. Пустая баба.

— А что так, Константин Дмитриевич? — невинно спросил Турецкий.

Меркулов, не заметив иронии, продолжал греметь:

— Из двух секторов института милиции ее выжили. Оказалось — не нужна. Один Викулов ее и держал.

— Чем держал?

— Известно чем…

— Так вот, Костя, — Турецкий перешел на жесткий тон, — эта пустая баба дала ценнейшую информацию. Она оказалась очевидцем убийства.

Глаза у Меркулова полезли на лоб.

— Одного из двух убийц она запомнила. И в ближайшее время мы будем иметь его фоторобот.

— В какое ближайшее? — с досадой произнес Меркулов, все еще недовольный собственным промахом.

— Дня через два, — сказал Грязнов.

— Да вы что?!

— Она находится в тяжелом состоянии. В больнице. Сотрясение мозга… — продолжил Вячеслав Иванович, уже знавший от Турецкого о ценной свидетельнице.

Но Меркулов уже поднялся и опять загремел:

— Да вы что?! Этих двух киллеров могут убить, заметая следы. Они могут залечь на дно, в конце концов. И ценность полученной информации будет сведена к нулю. Немедленно! Сегодня должен лежать у меня на столе фоторобот. И не только у меня — у всех сотрудников милиции Москвы и области. Нужно объявить их в федеральный розыск по всей матушке-России. Пусть врачи накачают секретаршу любыми средствами, чем угодно. Дорог каждый час.

— А если?.. — начал Турецкий.

Меркулов напрягся, вперив в него яростный взгляд.

— Знаешь, что такое указание вышестоящего руководства?

Турецкий вытянулся в струнку:

— Слушаюсь!

— Слава! — Меркулов повернулся к начальнику МУРа. — Очень тебя прошу. Возьми это на себя. И сделай так же быстро, как сделал бы Турецкий. У него куча недостатков, но некоторые достоинства, несомненно, есть.

Грязнов крепко сжал ему локоть, показывая этим, что соглашается со всеми доводами.