Поговаривая про воровство, мужики тем не менее здоровались почтительно. И поэтому Андрею Алексеевичу было наплевать на народное мнение. Он давно усек, что в той большой игре, которая шла кругом, народное мнение ничего не значило. «Народец привык, чтобы им помыкали и управляли, — думал Андрей Алексеевич. — И кроме как дурашливой улыбкой никак не реагирует на любые притеснения. Чего с ним считаться?»

— Пошел! Давай! Разгружай! Скотина! — заорал Андрей Алексеевич и пошел в сваливающихся тапочках к другому самосвалу, который прижался задом в угол высокой железной ограды.

Лицо его при этом принимало такое свирепое выражение, что водители и рабочие побаивались. Андрей Алексеевич считал, что таковыми и должны быть нормальные отношения между хозяином и работниками. А что ему рабочие? Сегодня одни, завтра другие. Детей, что ли, с ними крестить?

Субботу и воскресенье, если не выпадали дежурства, Андрей Алексеевич старался проводить на даче, руководил строительством. Но и в его отсутствие работа кипела. Алена тоже выбиралась на неделе, чтобы понаблюдать.

Для охраны, помимо своих подчиненных, Андрей Алексеевич завел молодого огромного пса, посадил его на цепь. И теперь рыжий лохматый образина, обалдев от грохота и скрипа машин, метался на цепи возле своей наспех сколоченной будки, пугаясь и озлобляясь вместе с хозяином.

Несмотря на успешные дела, Андрей Алексеевич не мог отделаться от беспокойства. Строительство дачи требовало все больше средств. И через Аэрофлот должны были прийти огромные деньжищи. Пять миллионов евро выделяют западные державы для развития среднеазиатских республик, теперь государств, чтобы покрепче отделить их от России. Охрана денег поручена Игнатову, который и собирается их взять руками «банковских» киллеров. Естественно, что в эту схему будет встроен Гончар, который получит свою долю. Пока денежки в Германии, но, когда дойдет до дела, надо будет все обдумать до мелочей.

Андрей Алексеевич все время просчитывал в уме разные аспекты собственной безопасности. Еще недавно он был абсолютно спокоен. Однако в последний месяц это чувство улетучилось. Нарушилось несколько обязательных правил безопасности. Хорошо, что успели покончить с Крепышом. Покуда этот малый ходил на свободе и мог быть схвачен органами правопорядка в любой момент, они все висели на волоске. Андрей Алексеевич перестал спать. Теперь Крепыш мертв и уже ничего никому не скажет. Обдумывая его судьбу в связи со своей собственной, Андрей Алексеевич пользовался мысленно воровскими кличками. Хотя уже было известно, что Крепыш — это Алик Алтухов, уроженец ступинской деревушки, бежавший из дома от отца-алкоголика, скитавшийся с бомжами, попавший в банду Борца и им же уничтоженный. Но оставалась еще Марина Викулова, которая этого самого Борца могла опознать. И эта опасность, висевшая постоянно, тяготила Андрея Алексеевича. Девчонка была опасна, как заряженная бомба.

По настоянию Турецкого начальник МУРа Грязнов приставил к Марине охрану. И это правильно. Если бы вслед за отцом разделались с ней, случился бы такой скандал, что не усидеть ни Грязнову, ни самому Андрею Алексеевичу. Как заместитель Грязнова он и должен был следить, чтобы охрана работала без сбоев, оберегая Марину от киллеров Борца. Как в пословице — рубить сук, на котором сидишь. Потому что с самим Борцом — Геннадием Павловичем Борцовым, законченным убийцей, — Гончар Андрей Алексеевич, заместитель начальника МУРа, был очень даже тесно связан.

Вывод напрашивался сам собой. Борца следовало убрать. В деле с Аэрофлотом он еще понадобится. Кому же, как не ему, брать европейские денежки. Пусть получит свою долю. И сразу же — точка! Промедление смерти подобно, как сказал римский император, переходя Рубикон. А может быть, и еще ранее.

Мимо дома проехал кортеж свадебных машин. У кого-то в деревне гуляли. Андрей Алексеевич, как был в трусах, вышел поглядеть. Через дорогу кто-то из молодежи, а также, видно было, пожилых, протянул веревку. Кортеж остановился. По обычаю, собравшиеся потребовали с жениха выкуп — несколько бутылок водки. Жених с невестой вышли из машин. Невесту тотчас окружили подружки, жених пошел расплачиваться. Музыка и веселье разносились по всей деревне.

Получив водку, деревенские убрали веревку, и свадебный кортеж получил возможность двигаться дальше. Среди подружек невесты Андрей Алексеевич вдруг заметил Марину Викулову и обомлел. Успел подумать, как тесен мир, и тут же в стороне обнаружил приткнувшуюся к обочине черную машину. Охрана, назначенная им, делала свое дело. И Андрей Алексеевич, только что переживший несколько неприятных минут, восхитился собственной значимостью.

Ближе к вечеру на своем «ситроене» появилась Алена. Не могла не поинтересоваться делами, хотя фирма ее работала в выходные.

Алена привезла с собой карбонат, фрукты, крепкий чай в двух термосах.

Она была за рулем и о выпивке не думала. Но Андрей Алексеевич сам обо всем позаботился. Когда на голых досках Алена соорудила нечто вроде обеденного стола, Андрей Алексеевич сбегал за коньяком. Ему не страшна была никакая ГАИ. Себя он знал. Однажды после выпитой бутылки коньяка он провел машину из загорода до самого центра Москвы, и дорожная милиция только успевала отдавать честь.

— Делаю третий этаж, как ты просила, — сказал Андрей Алексеевич, налив себе коньяк и чокнувшись с бутылкой. Не любил пить не чокаясь.