– Ладно, – говорит. – Так и быть, будет по-твоему! Велю позвать обратно Всехсвятского батюшку отца Полиена, пускай обвенчает тебя на смертном одре с твоей Аленой…

Отец Полиен как увидел людей, от господина Ван дер Роде присланных, так и говорит:

– Сказывал я, что надо его тем же разом соборовать, а теперь обратно такую дорогу делать придется!

А слуги господские ему и говорят:

– Не соборовать, не причащать – венчать надобно господского сына!

– Как венчать? – удивился батюшка. – Видано ли дело – венчать на смертном одре?

– Такова, – говорят, – воля его последняя, предсмертная. И батюшка его, господин Иоганн, согласился волю ту выполнить. Так что приходи к нам, отец Полиен, повенчай господского сына с этой безродной Аленой, а там, может, и соборуешь…

Подоткнул опять отец Полиен полы рясы, пошел в имение господина Ван дер Роде. Видит – пободрее стал Ваня, как про венчанье услышал, кровь в жилах потекла, цвет в лице появился. И Алена уж рядом стоит, в нарядном платье, венок в волосах.

Не лежала душа отца Полиена к этому венчанию. Поглядел он на Ваню и Алену да и говорит:

– Грех, нельзя больного на смертном одре венчать, положено жениха с невестой вокруг аналоя обвести, иначе будет не по-людски, не по-христиански!

Старый господин Иоганн осерчал, говорит грозно:

– Венчай, отче, не гневи меня! А то не посмотрю, что ты духовного звания, велю моим псарям, чтобы выпороли тебя на конюшне! А у меня Прошка-псарь ох люто порет!

А Ваня ему:

– Не серчай, батюшка, не гневайся, отец Полиен как лучше хочет, чтобы все по-христиански было! Разве же мы другого хотим? Я с одра болезни поднимусь, дойду до нашей часовни, обойду с Аленой три раза вокруг аналоя!

– Как же, – удивляется господин Иоганн. – Ты уж сколько времени вставать не мог, головы от подушки не поднимал – а теперь хочешь до часовни дойти?

– Теперь, батюшка, как позволил ты мне с Аленой повенчаться, у меня враз силы прибавилось!

Подивился отец, да ничего не сказал.

А Ваня с постели встал, на Алену одной рукой оперся и дошел до своей часовни домовой.

Там их отец Полиен три раза вокруг аналоя обвел, водой святой окропил и сказал, как положено: венчаю, мол, раба божьего Ивана рабе божьей Алене, а рабу божью Алену – Ивану…

Вышел Ваня на крыльцо часовни, как будто и не болел никогда. Откуда только силы в нем взялись!

Уж ни на кого не опирается, лицо порозовело, как до болезни.

Огляделся вокруг, как будто заново родился, как будто заново божий мир увидел.

С того дня быстро пошел Ваня на поправку.

Отец его, господин Иоганн, конечно, радовался, что сын его выздоровел, от тяжелой болезни поправился. Не один молебен благодарственный заказал отцу Полиену, оклад серебряный пожертвовал на икону Николая-угодника, денег и лесу дал на ремонт церкви. Но потом обидно ему стало за честь рода своего дворянского, за то, что Ваня, сын его, на простолюдинке женился. Не по нраву ему пришлась невестка. Не иначе, думает, колдовством да чародейством присушила она Ваню, заставила на ней жениться. И через ту женитьбу погибнет дворянский род Ван дер Роде, смешается голубая дворянская кровь с кровью простолюдинов, с кровью казненного бунтовщика да татя…

А потом он задумываться стал.

Если ему не открыла Алена-старшая атаманову тайну, не рассказала, где зарыл Степан Тимофеевич свои сокровища, если дочь ее, Алена-меньшая, ничего не рассказала Ване, когда они вместе с ним детьми играли, – может, теперь расскажет, когда женой его сделалась? Ведь сказано в Священном Писании – жена да убоится мужа своего!

Приступал он к Ване: выспроси у своей жены, знает ли она что про атамановы клады?