Впрочем, пыхтение очень быстро прервалось, и раздался до боли знакомый голос свекрови:

– Что ты там ищешь, Ивэтта?

Сказано это было таким тоном, что Вета поняла: перемирие кончилось, свекровь снова вышла на тропу войны, видно, очень обиделась на Вету за издевательские слова про свой развод. Ну что ж, в таком случае у Веты тоже развязаны руки.

Свекровь увидела в руках у Веты ключи и вытаращила глаза.

– Зачем тебе они? Совершенно не нужно тебе ходить на Васильевский!

– Еще как нужно! – ответила Вета, повернувшись лицом к свекрови и потрясая ключами: – Думаете, я не знаю, что происходит в той дремучей коммуналке?

– Что?! – переспросила свекровь, пятясь. – Я сдаю ее… ты же знаешь, нам не хватает денег, а это все же какое-то подспорье…

– Вранье! – выпалила Вета, делая шаг вперед. – Все вранье! Ничего вы не сдаете, в этой комнате ваш дорогой сыночек, мой так называемый муж, встречается со своей любовницей, с этой драной кошкой! А вы его покрываете!

– Это не так! – вскрикнула свекровь, задом выскользнув из кухни. – Это неправда… вовсе не там…

– Ага! – крикнула ей вслед Вета. – Проговорилась! Не там? А где? Все знала, всегда меня ненавидела, с законной женой сына всегда развести хотела!

– Вета, что ты говоришь! – свекровь побледнела и схватилась за сердце. – Да клянусь тебе, что я никогда… не знала я ничего, а когда узнала, сразу ему сказала.

Но Вету уже несло:

– Старая сводня!

Выговорив это, она почувствовала, что перегнула палку. Сейчас свекровь озвереет, начнет скандалить и не выпустит Вету из дома.

Однако свекровь скрылась в своей комнате и захлопнула за собой дверь, не делая попыток вцепиться Вете в волосы и выцарапать глаза. Вета удовлетворенно перевела дыхание и огляделась.

Поле боя осталось за ней. При этом она не только заполучила ключи, но, как ни странно, получила от маленького скандала заряд бодрости, как будто надышалась насыщенным озоном предгрозовым воздухом.

Вернувшись на работу, капитан Островой зашел в технический отдел.

Здесь трудилась хорошая девушка Катя, с которой Острового связывали давние дружеские отношения. Исключительно дружеские, потому что они с Катей выросли в одном дворе, и Островой относился к ней почти как к младшей сестре.

– Катюш! – проговорил капитан, подойдя сзади к Кате, которая тупо пялилась в экран компьютера, покрытый непонятными значками. – Катюш, нужна твоя помощь…

– Ой! – вздрогнула Катя, обернувшись. – Это ты? Не подходи ко мне сзади, ты же знаешь, я это не люблю… Ну что тебе нужно?

– Взгляни по своим базам, какие фирмы в нашем городе торгуют голландской мебелью…

– Голландской? – переспросила Катя. – А я про такую даже не слышала. Испанскую – знаю, итальянскую – тоже, шведскую знаю, а голландской…

– Очень хорошо, – оживился Островой. – Значит, легко будет найти нужную фирму…

– Хорошо с тобой иметь дело, – вздохнула Катя, стуча пальцами по клавишам. – Задачи ставишь простые, удачному результату радуешься как ребенок… а вот Белоцерковский мне вечно такие загадки задает, что всю голову над ними сломаешь!

Майор Белоцерковский занимался преступлениями в области авторского права – пиратскими копиями фильмов, нарушениями лицензий, контрафактными тиражами. Он действительно задавал Кате головоломные загадки – найти какой-нибудь сервер, расположенный, предположим, в Тайване, которым пользуются пираты для своих черных дел.

– Ну вот она, твоя фирма, – Катя повернула экран монитора, чтобы Островому было лучше видно: – ООО «Ван Гааль», расположена на Каменноостровском проспекте…

Выехав на Каменноостровский проспект, капитан Островой увидел на растяжке над проезжей частью фрагмент картины Рембрандта «Ночной дозор» и под ним – огромную надпись: «Знаменитая мебель Голландии».

Почти под самой растяжкой располагался нужный ему мебельный магазин.

Островой вошел в торговый зал и увидел уходящие в глубину ряды комодов и бюро, туалетных столиков и кресел, платяных шкафов и диванов. Все это было немного тяжеловесным, чуть старомодным и очень солидным – именно то, что ассоциируется у рядового покупателя со страной каналов, тюльпанов и сыра.