— Ага. Боролись. Размяться решили.

— По наряду вне очереди каждому! Если что-нибудь подобное случится еще раз, обоих отправлю домой! Семенов, ты не в первый раз в походе! Я от тебя такого не ожидал! Всем, кроме дежурных, спать! Я останусь здесь.

Юрий Максимович сел возле буржуйки.

Глава девятнадцатая. МАНДАРИНОВЫЙ СВЕТ

Турецкий сидел в кабинете руководителя блока «Справедливость» господина Золотарева, который уже с полчаса распинался о замечательных деловых качествах покойного Новгородского.

— Он был такой яркой, незаурядной личностью! Да вы ведь должны были видеть его на теледебатах.

— Признаться, я поздно возвращаюсь домой. Теледебаты в это время суток уже не идут. Сожалею, что не удалось послушать.

— У нас есть видеозапись. Если хотите, можно посмотреть!

— Это было бы интересно.

— Маша, принесите, пожалуйста, видеозапись последних теледебатов с Новгородским, — отдал Золотарев распоряжение по внутреннему телефону.

Полная девушка в очках принесла кассету с пленкой.

— Машенька, и кофе принесите нам, голубушка! — попросил Золотарев включая видеомагнитофон.

Потягивая крепкий ароматный кофе, Турецкий смотрел на экран, где давно знакомые лица проговаривали один и тот же знакомый текст. Все три партии, участвовавшие в теледебатах, выступали за социальную справедливость, народовластие и патриотизм.

Новгородский оказался худощавым господином среднего роста с густыми, ухоженными усами, приятным, интеллигентным лицом. Пожалуй, он точнее других отвечал на вопросы, пожалуй, в его ответах было меньше демагогии и больше фактов. Но ничего особенно яркого, такого, о чем говорила Левину Маша Афанасьева (та самая, что готовит такой вкусный кофе, — попутно отметил Турецкий), — ничего такого он пока не видел. Но вот пошли вопросы друг другу — этакий перекрестный допрос. Один из участников, далеко не харизматический лидер одной из партий, бросил в лицо Новгородскому:

— Ваш блок выступает за усиление власти Центра. За уменьшение дотаций регионам. Вы понимаете, что это ухудшит и без того тяжелое экономическое положение граждан? Регионы не будут за вас голосовать!

— Да, окраины всегда голосовали за Центр, который дает деньги! С этого еще ваши предшественники, большевики, начинали! Это они кричали губерниям: «Выберите нас! Мы дадим вам денег!» Так и пошло-поехало! На протяжении всей советской истории. Да, согласен, сейчас губернаторы будут голосовать за тот блок, который ближе к «верховному главнокомандующему»! Регионы привыкли быть нахлебниками. Вы знаете, что одна Татария в этом году получила пять миллиардов рублей? Башкирия — восемь миллиардов, Чечня — двенадцать. А Россия — всего один! Мы кормим всех, кроме себя! И разве полученные регионами деньги идут на народные нужды? Это вы плодили местную знать, баев, которые ни за что не отвечают, а только кричат: «Дай, дай!» Мы за то, чтобы прекратить поощрять нахлебников! Тогда они сами научатся зарабатывать! А будут ли голосовать за нас регионы, это мы посмотрим! Они состоят не из одних губернаторов. Они, в том числе, состоят из русских людей, чьи интересы мы защищаем!

Новгородский произнес свою речь пламенно, с воодушевлением и сорвал бурные аплодисменты присутствующих.

— Вот видите, он умел зажечь зал! — прокомментировал Золотарев.

Как оказалось в конце передачи, спич Новгородского произвел впечатление и на телезрителей. Он был признан лучшим оратором.

— Да, это тяжелая потеря для нас, — вздохнул Золотарев.

— Скажите, пожалуйста, а вы знали, что Георгий Максимилианович занимался запрещенной экономической деятельностью?

— Как? — поднял брови Золотарев.

— Что он оказывал некие платные управленческие услуги, оказывать которые, будучи депутатом, не имел права?

— Что вы говорите? — изумился Золотарев. — Нет, мы не копались... У нас все на доверии... Вообще-то я подозревал что-то такое...

— Да? А точнее?

— Ну, у меня нет фактов... Георгий Максимилианович был человеком, конечно, одаренным, но очень в себе... Мы его мало знали.

«Ишь ты, заелозил, как уж на сковородке», — про себя усмехнулся Турецкий.

— У него были враги? Недоброжелатели?

— Я таких не знаю, — пожал плечами Золотарев. — Но, наверное, были. Раз уж его застрелили.

Вечером Турецкий встретился с Грязновым в своем кабинете на Большой Дмитровке. Вячеслав появился там, когда Александр читал протокол последнего допроса Олега Мостового.

— О, какие люди! И без охраны! — обрадовался Турецкий.

— Привет! Есть новости с фронтов? Говорят, нашли орудие убийства, так сказать? Колобова моего изранили? Однако!

— А-а-а, ерунда все какая-то, Слава. Пустые хлопоты. Пистолет нашли, это верно. Вернее, старуха сама его и предъявила в полный рост. Но лучше бы мы его не находили, ей-богу! Что теперь с ним делать? И не выбросишь, и к делу не пришьешь...

— Почему не пришьешь? Очень даже можно пришить! Патроны девять миллиметров! И гильзы соответствуют найденным на месте...