— Наташа? — Марина замялась. — Она уволилась.

— Как? — удивился учитель. — Почему?

Марина пожала плечами:

— Я ведь еще в отпуске. Завтра выйду на работу, что-нибудь узнаю.

— А ты ей не звонила, тете Наташе? — спросил Митя.

— Звонила, разумеется. Ее муж и сообщил эту новость. Сказал, что Наташа уехала в Новгород. По путевке. Скоро вернется и сама обо всем расскажет. Она вам понравилась? — Марина повернулась к Юрию Максимовичу.

— Да, симпатичная женщина. Но вы мне больше нравитесь, — улыбнулся он. — Ну что, орлы, наелись? Можно приступить к раздаче слонов?

— Йес! — вскричал Санечка.

Юрий Максимович достал из пакета набор дорогих гелевых авторучек.

— Это тебе, Саша. Поздравляю тебя с началом учебного года.

— Спасибо, Юрий Максимович! Классные ручки! Здоровский подарок.

— Рад, что тебе понравилось. И хочу сказать, что девятый класс — это очень ответственно. Это, по сути, выпускной класс. Чем ты собираешься по жизни заниматься?

— Компьютерами! Компьютерной графикой. Это очень перспективно!

— Что ж, хорошо, когда у человека ясная цель впереди. Митя, а тебе альбом. Итальянская живопись эпохи Возрождения. Возьми!

Митя, наблюдавший за учителем со странной полуусмешкой, не двинулся с места. Юрий Максимович поднял на него холодный взгляд. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.

«Как боксеры на ринге», — пронеслось в мозгу Марины.

— Митя, что же ты? Возьми. Посмотри, какой прекрасный подарок! — глядя на бледное лицо сына, она пыталась сгладить возникшую за столом неловкость.

— У меня руки грязные. Я потом посмотрю.

— Так иди и вымой! — резко произнесла Марина.

Митя поднялся и вышел из комнаты.

— Не знаю, что с ним происходит, — пожаловалась женщина. — То все нормально, а то вдруг озлобленность такая...

— Не обращайте внимания — переходный возраст, — одними губами улыбнулся Юрий Максимович.

— А когда он начинается? — встрял Саша.

— А что? — Марина повернулась к младшему сыну.

— Когда мне можно будет выкаблучиваться? Со ссылкой на переходный возраст? Можно, я завтра же и начну?

— Попробуй только! — вскричала женщина. — Мало мне Митьки! Вы меня с ума сведете!

— Ладно, я к себе, можно?

— Иди, чудо мое. Спасибо матери, конечно, никто не скажет.

— Кто-нибудь да скажет, — откликнулся Саня и исчез.

— Эти дети — гвозди в крышку моего гроба, — вздохнула Марина.

— Ну-ну, не преувеличивайте. Они у вас отличные ребята.

— Спасибо! Юрий Максимович, можно мне альбом посмотреть? У меня руки чистые.

— Конечно! Я знаю, что вы — хорошая девочка.

Марина, невольно покраснев, именно как девочка, села на диван, разложив альбом на коленях. Юрий Максимович сел рядом. Они перелистывали страницы, тихо переговариваясь. Митя вернулся в комнату, сел на свое место.

— Посмотрите, Марина Борисовна, какие удивительные лица! Посмотрите на эти четко очерченные женские рты — своевольные, сластолюбивые, которые любили и умели рисовать великие мужеложцы той эпохи.

— Да, да, вы правы! Я сама всегда глаз оторвать не могу. Идешь по этим залам и замираешь от восхищения...

Короткий, сдавленный возглас, не то смешок, не то рыдание, заставил Марину поднять голову.

Митя смотрел на них немигающими глазами.

— Знаете, Марина Борисовна, мне порой кажется, что Митя родом из глухой тайги. Из семейства старообрядцев Лыковых. Мне порой кажется, что он и в Эрмитаже-то не был.