Оба следователя немного помолчали.

— Вы же не хотите сказать, — осторожно поинтересовался Анисимов, — что в нашем таможенном деле вполне может быть замешана наркота?..

— Это совсем не обязательно, — покачал головой Турецкий, — хотя и не исключено… Нет, думаю, нет. Просто Борис Николаевич Шахмин работает, видимо, с благословения Катка, не только на него. Но его, с позволения сказать, «специализация» — уголовный мир, бандиты… За пострадавших старушек, можете поверить, не брался никогда… — Турецкий вздохнул и поморщился. — Знаете, я тут как-то случайно включил телевизор с полгода назад и наткнулся на интервью с самым богатым российским адвокатом… Правда, у него, кажется, насколько я понял, двойное гражданство, живет вроде бы в Израиле. Дело не в этом. Услышал я тогда много интересного, а в душу запала всего одна фраза, произнесенная этим господином: «Мой самый главный принцип — быть принципиально беспринципным»… Думаю, Шахмин взял это на вооружение куда раньше, чем столь циничное заявление было озвучено на всю Россию.

Анисимов, слушавший до сих пор Турецкого, сидя за столом, поднялся и, подойдя к окну, молча уставился куда-то вниз, думая о чем-то своем.

— И все-таки, Александр Борисович, — он, наконец, повернулся к своему гостю, — каким бы подлецом ни был Боб, оснований для объединения нашего дела с вашим исключительно под началом Генпрокуратуры я не вижу.

— Кто сказал, что объединяться я предлагаю под себя?.. Разве практика смешанных оперативно-следственных групп отменена?..

— Нет, конечно, но… — Михаил колебался, и Турецкий вновь перехватил инициативу:

— Заметьте, единственное, о чем я вас прошу на данный момент, — разрешить поучаствовать мне лично в допросах Арциховского и Марусина…

Михаил отвернулся от окна и неторопливо возвратился на место.

— Ну, хорошо… Я приказал сегодня на всякий случай привезти Арциховского из Лефортово сюда. Доставят его через полчаса. У нас с вами есть время не только обсудить план совместного допроса, но и выпить чайку… Лично вам я, Александр Борисович, доверяю целиком и полностью — и как профессионалу, и как человеку…

До того как предприниматель Арнольд Адольфович Арциховской был пойман за руку и арестован, это был наверняка не просто красивый, но и уверенный в себе, вальяжный господин: во всяком случае, именно такая мысль пришла в голову Турецкого при первом взгляде на погоревшего бизнесмена. Сейчас же на его смуглом, правильном лице отчетливо читались безысходность и отчаяние, а седины в кудрявых черных волосах явно прибавилось за последние недели.

— Присаживайтесь, гражданин Арциховский, — сухо кивнул Михаил. И дождавшись, пока тот пристроится на краешке стула, добавил: — На сегодняшней беседе присутствует заместитель Генерального прокурора России Александр Борисович Турецкий.

Арциховский бросил на Турецкого испуганный взгляд и тут же отвел глаза, уставившись в пол.

— Как вы себя чувствуете? — по-прежнему бесстрастно поинтересовался Анисимов. — В состоянии отвечать на вопросы? Предупреждаю, что наша беседа записывается аудиоаппаратурой, кроме этого, ведется соответствующий протокол.

Бизнесмен молча кивнул, не поднимая головы.

— Напомню: в прошлый раз вы полностью согласились с предъявленным вам обвинением, сообщив, что взятку в сумме один миллион долларов гражданину Марусину Олегу Марковичу вы даете не впервые. За месяц до момента вашего ареста имела место такая же ситуация… Все верно?

— Да… — Голос у Арциховского оказался неожиданно тонким: по мнению Саши, ему куда больше подошел бы баритон, нежели тенор.

Арнольд Адольфович поднял, наконец, голову и, стараясь не смотреть на сидевшего рядом с Анисимовым Турецкого, заговорил по собственной инициативе:

— Но это — все, в чем я виноват, даю слово, что до того раза, когда с меня потребовали такую… такую сумму впервые, ничего подобного не было… Мне очень нужны были деньги, поэтому я и пошел… на нарушение…

— У вас возникли проблемы с бизнесом?

— Я в тот раз говорил…

— Ничего, повторите, — усмехнулся Анисимов.

— Я вел переговоры с владельцами компании «Билайн», надеялся уговорить их… Хотел приобрести часть акций и после этого продать бо€льшую часть своих точек… У меня очень больна жена — белокровие…

— Простите, — осторожно вмешался Турецкий, — я, кажется, не совсем понял: вам нужны были деньги на расширение… точнее, на переориентировку бизнеса, и вы при этом отдаете миллион долларов Марусину… Неужели доход от теневой партии мобильных, которую вы намеревались получить и реализовать, настолько высок, что перекрывает подобную взятку?

Арциховский тоскливо поглядел на Александра Борисовича. Потом, видимо припомнив об аудиозаписи, спохватился и произнес вслух:

— Да… Раз в пять или шесть… Я имею в виду — при реализации двух и больше таких партий…

Турецкий едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Зато Анисимов и бровью не повел, продолжив допрос:

— По вашим сведениям, как вы утверждали в прошлый раз, взятка в сумме миллион долларов предназначалась не только Марусину. Вы по-прежнему так считаете?

— Да… Олег Маркович сказал мне сам, что ему предстоит отдать большую часть суммы его начальнику Кругликову, самому, мол, останутся сущие гроши… Да и Кругликову предстоит кое с кем поделиться… Мол, если хотим жить спокойно — приходиться делиться.